Ас-салам Алейкум  !  27 Мая, 2017 г. - 14:45  
.
.
.
Главное меню

Сайты-друзья



Посетители
Сейчас, 55 гостей и 0 посетителей онлайн..

Вы анонимный пользователь.


Вход
 



 


Все еще не зарегистрировались? Регистрация сделает комфортными Ваши посещения этого сайта, предоставит доступ ко многим дополнительным сервисам и настройкам, которые для анонимного пользователя недоступны.

.

Новая тема   Ответить
Предыдущая тема Версия для печати Войти и проверить личные сообщения Следующая тема
Автор Сообщение
РинатПитерский
21 Тема сообщения: Геноцид мусульман армянами  СообщениеОтправлено: 26 Февраля, 2007 г. - 14:19



Зарегистрирован: 12 Мая, 2005
Сообщений: 11502
Откуда : Алтын Урда
Армянский терроризм и фашизм!
26 февраля 1992 – Ходжалы

Ходжалинская трагедия. Это одно из жесточайших преступлений против человечества.

Ходжалинская трагедия. Более крупномасштабное повторение в Азербайджане зверств, аналогичных тем, что были в Хатыни и Сонгми.

Ходжалинская трагедия. Геноцид. Жестокое уничтожение Азербайджанцев, содеянное 366-м российским мотострелковым полком и армянскими дашнаками-фашистами, бредящими пресловутой идеей создания “великой армении” (изрядно попахивающей анахронизмом). Это было сотворено с целью поставить весь Азербайджанский народ на колени.

Ходжалинская трагедия. Весь город с предместьями был стерт с лица земли, уничтожено все его население, “виновное” ТОЛЬКО в том, что были рождены Азербайджанцами/Тюрками. Огромное количество Азербайджанцев лишилось крова. Старики, женщины, дети жестоко расстреляны, скальпированы, множество трупов изуродовано до неузнаваемости. Отвратительнейшие эпизоды насилия над…мертвыми телами.

Ходжалинская трагедия. Ярчайший пример этнической чистки. Это один из примеров того, какую политику ведут армяне, представляющие себя “цивильными”, по отношению к автохтонам этих земель – Тюркам-Азербайджанцам, причем на глазах всего мирового сообщества. Армяне вечно претворяли в жизнь политику террора и сепаратизма, удачно выставляя себя при этом жертвами. Любой их выпад в адрес соседей осуществляется под прикрытием сильнейших мира сего.

Ходжалинская трагедия – это сигнал для Азербайджанцев быть всегда наготове. Это голос предков, зовущий к МЕСТИ!

"Черная" справка

· 613 человек были убиты (из них 106 женщин и 83 детей) - ( Это официальная статистика, но в армянских/хайских источниках приводятся гораздо большие цифры >>>

· 1275 человек были взяты в плен, 150 человек пропали без вести (по некоторым данным, органы пленных армянами продаются в Европу для пересадки >>>

· 487 человек были покалечены и стали инвалидами, среди которых 76 были несовершеннолетними

· 8 семей были полностью уничтожено

· 25 детей потеряли обоих родителей

· 130 детей остались без одного из своих родителей

· 56 человек были убиты после мучительных пыток

ГОРОД ХОДЖАЛЫ БЫЛ ПОЛНОСТЬЮ РАЗОРЕН И ДО ОСНОВАНИЯ РАЗРУШЕН.

Мы не простим этого варварства по отношению к нашим соотечественникам.
Не простит и Бог!

Выдержки из книги Дауда Хейрияна "Во имя Креста"

(На страницах 19-76. Он повествует о бойне в Ходжалы.)

Страница 26: "…Этим морозным утром нам пришлось соорудить мост из мертвецов, чтобы пересечь в длину километровое болото близ Дашбулага. Я не захотел идти по трупам. Тогда подполковник Оганян подал мне знак, чтобы я не боялся. Это один из законов войны. Я ступил на грудь окровавленной девочки 9-11 лет и шагнул. Мои ботинки, брюки были в крови. И так я прошел около 1200 тел."

На страницах 62-63 автор пишет: "…2-го марта армянская группа Гафлан (занималась сожжением трупов) собрала около 2000 трупов поганых монголов (тюрков) и сожгла их отдельными кучами в километре к западу от Ходжалы. В последнем грузовике я увидел девочку лет 10, раненную в шею и руки. Пригляделся повнимательнее и увидел, что она тихонько дышала. Несмотря на мороз, голод и полученные раны ребенок был еще жив. Я никогда не забуду глаза этого ребенка борющегося со смертью!

Потом один из солдат , которого звали Тиграняном взял её за уши и поволок к куче уже облитой мазутом. Затем их подожгли. И тут я услышал как в этом массиве кто-то кричит, прося о помощи. Я не смог идти дальше. Но я хотел освободить от проклятых всеми святыми турков и Шушу. Поэтому я вернулся. А они продолжили свой путь во имя Креста …"

"Во имя Креста", Дауд Хейриян, Бейрут-2000

Выдержки из книги З.Балаяна "Воскрешение души нашей"

"… но только армянин, сердце чего народа было вырвано и брошено в огонь горя, может испытать гордость и удовлетворение от этих строк.

Я также занимался по велению чести гражданина и священного мужского долга расправой над этим смердящим монгольским отродьем.

Когда мы с Хачатуром вошли в подвал где их держали, наши солдаты уже пригвоздили за локти ребенка к оконной раме. Чтобы он не делал много шума, Хачатур втиснул (при переводе так же запихнул ему в рот отрезанную грудь его убитой матери. Затем я сделал с этим 13-летним турком то, что его предки делали с нашими детьми. Я содрал него скальп и кожу с груди и живота. Он умер от потери крови через 7 минут. Я как врач по первой специальности - гуманист(?!) и потому не испытывал счастья от того, что сделал это с ребенком. Но душа мая ликовала от - того, что хоть на сотую долю отомстил за боль своего народа.

Хачатур разрубил тело на части и кинул собакам, от каких этот турок был рожден. Вечером мы сделали то же еще с тремя из тюркского отродья. Но я исполнял долг армянина, патриота и гражданина. Хачатур тоже порылся потом. И я увидел в его глазах, а потом и у остальных борьбу мести и сильного гуманизма(?!). А затем майор Сурен , мой друг детства, сказал : "Мы не звери, но мы должны сохранять холодное сердце. Души жертв, павших от рук турков - палачей, должны быть успокоены."

На следующий день мы пошли в церковь, молились за души тех кто пал в 1915 году, и прося очистить наши души от той скверны, что мы видели вчера (видели или творили ?!). Но мы смогли очистить Ходжалы от той, другой, 30(?!) - тысячной скверны, захватившей эту часть нашей Родины.

Затем у Сурена дома, пока его жена разливала Джемрук, Хачатур сказал усталым голосом : "Армяне обязаны освободить родную землю и продолжить восстановление величия Армении. На небесах нам это зачтется, и совесть будет чиста перед предками, ибо мы выполним долг. И я не смог не согласиться".

"Воскрешение", Ванадзор, 1996, стр. 260-262

О “ЦИВИЛЬНОСТИ” ТЕРРОРИСТИЧЕСКОГО ГОСУДАРСТВА

По сообщениям Дуйсбургской газеты “Blick” (№13 `97), армянские медики учавствуют в сомнительного рода операциях по транспортировке в Западную Европу донорских органов и крови. Ввозимый “материал” поставлялся в лечебные заведения Кёльна и Штуттгарта. В ходе случайной проверки не были предъявлены соответствующие документы на пересадку донорских органов, что и послужило началу следствия. В течении полугода сотрудникам германской полиции удалось выйти на некоего Марвэла Галстяна, сотрудника военного госпиталя в Тилузе (Франция), Саркиса Мнацаканова, незаконно мигрировавшего во Францию (в прошлом также медик), Прокопа Бергера, также учавствовавшего в перевозке. В большинстве случаев донорские органы везлись из Армении. Чаще всего перевозились почки, глазная роговица, костный мозг, печень, кровь.

Без всякой доли сомнения можно предположить, что органы изымаются у азербайджанцев, попавших в армянский плен. Это показано в книге американского исследователя и журналиста Томаса Гольца (Thomas Hollz) “Кровавый пейзаж ушедшего века” /Warsaw-2001/, изданной на английском, русском, немецком и французском языках. В книге дословно записаны интервью, взятые автором в Баку непосредственно у освобожденных из плена и врачей, проводивших обследования.

Салима Гасанова, жительница Кельбаджара, рассказывает, что у многих пленных (чаще - подростков) брали костный мозг, некоторые из них спустя несколько недель возвращались в камеры без одного или обоих глаз. (стр. 26)

Джабраил Гурбанлы (участник войны, майор, попал в плен в конце 1993-го, освобожден службой Красного Креста в январе 2000-го года):

“Среди тех, кто жил со мной в одном помещении, находились 5 стариков, остальным 18-ти мужчинам было лет под 35. […] Издевались почти каждый день. Как говорили, проводят выбраковку. Наиболее здоровых из нас заставляли сдавать кровь. […] Ну, а “выбраковывали” (полного смысла этого слова никто из нас на тот момент еще не знал) в лучших гестаповских традициях. В мороз заставляли без ватников стоять во дворе по нескольку часов. Тем, кто не выдерживал, по 3 дня не давали даже воды. Некоторых вешали вниз головой в кабинете “Деда” (так по-русски в кругу своих надсмотрщики называли начальника лагеря, имени же его почти никто не знал) и не давали засыпать. Наидолее выносливых проверял врач, что само по себе выглядело полнейшим абсурдом. Из нашей камеры было проверено трое: Исмаил Меликов, Джанполад Магеррамов и Ариф Халафов. На следующий день им сказали: “Собирайте тряпье”. Попытавшегося что-то спросить Арифа тут же “отключили” прикладом. […] Через неделю в камеру втолкнули Джанполада. Этот, казалось бы, Геркулес, потерял около половины веса. Он был уже незрячим. И не мог лежать на спине. Мы проверили – чуть выше поясницы с правой стороны был виден багровый порез по диагонали. Сантиметров так, не больше 7-8. Вот тогда мы поняли, куда им было приказано собираться. Джанполад вскоре умер – так и не сказал ничего”.

Прислано из сайта "Восточный Базар"

_________________
Татары - мусульмане!

Всемирный Исламский сайт: http://www.muslim-info.com/


Последний раз редактировалось РинатПитерский в 09 Июля, 2016 г. - 22:13; всего редактировалось 5 раза
 
 Профиль пользователя отправить личное сообщение Послать e-mail WWW  
Ответить с цитатой Наверх
rms
13 Тема сообщения:   СообщениеОтправлено: 26 Февраля, 2007 г. - 17:34



Зарегистрирован: 24 Февраля, 2007
Сообщений: 872

Агрессивность арменоидов всегда исторически проявлялась при наличии за их спиной британской или российской империи, а трагедия азербайджанцев была в том, что ими управлял агент Кремля Муталибов, который вместо создания полноценной армии ждал команд из Москвы , игравшей на стороне арменоидов и Запада.
 
 Профиль пользователя отправить личное сообщение WWW  
Ответить с цитатой Наверх
РинатПитерский
Тема сообщения:   СообщениеОтправлено: 26 Февраля, 2007 г. - 20:26



Зарегистрирован: 12 Мая, 2005
Сообщений: 11502
Откуда : Алтын Урда
Мне кажется здесь "причина" в том, что азербайжанцы это - мусульмане. А мусульман Российской правительство никогда не поддерживало и не уважало. Стоить напомнить только о убитых российской армией более 250 000 чеченских мусульман.

_________________
Татары - мусульмане!

Всемирный Исламский сайт: http://www.muslim-info.com/
 
 Профиль пользователя отправить личное сообщение Послать e-mail WWW  
Ответить с цитатой Наверх
rms
Тема сообщения:   СообщениеОтправлено: 27 Февраля, 2007 г. - 13:19



Зарегистрирован: 24 Февраля, 2007
Сообщений: 872

Москва с дореволюционных времён и по сей день не является самостоятельным игроком на международной арене, всячески Smile иммитируя политическую независимость. Российское масонство всегда было автономным, а это почти такой же статус как у автономных республик в составе РСФСР. Россия до сих пор последовательно исполняет политическую волю определённых кругов Запада, неизменно реализуя антиисламский вектор их политики. При этом активно внушая мифологизированому сознанию русских и им подобных, что Россия это самостоятельная сила.
 
 Профиль пользователя отправить личное сообщение WWW  
Ответить с цитатой Наверх
usama
Тема сообщения:   СообщениеОтправлено: 24 Июля, 2007 г. - 19:08



Зарегистрирован: 24 Июля, 2007
Сообщений: 4
Откуда : Азербайджан
РинатПитерский писал(а): ›Мне кажется здесь "причина" в том, что азербайжанцы это - мусульмане. А мусульман Российской правительство никогда не поддерживало и не уважало. Стоить напомнить только о убитых российской армией более 250 000 чеченских мусульман.

Это так. Посмотри где наход. Азербайджан, Между Турцией и Азербайджаном стоит армения и это план шовенестической Российской империи, чтоб 2 мусульманские,братские страны не объеденились. Армения фактически искусственно создано Грибоедовым и его ко,правдо над всем этим стояла имперская власть, а Гриб. просто пешка
 
 Профиль пользователя отправить личное сообщение  
Ответить с цитатой Наверх
РинатПитерский
Тема сообщения:   СообщениеОтправлено: 25 Июля, 2007 г. - 16:10



Зарегистрирован: 12 Мая, 2005
Сообщений: 11502
Откуда : Алтын Урда
Да Равил, с тобой все ясно и понятно. Значит ты на противоположной стороне от мусульман. То есть ты будешь воевать против мусульман, ты против свободы татар и будешь как всегда на стороне противников татар, ты будешь и против Турции. Бригадир помоему дал точное определение таким выходкам: это - манкуртизм с большой буквы. Полное отсутствие татарского патриотизма у тебя. У меня нет больше слов...

_________________
Татары - мусульмане!

Всемирный Исламский сайт: http://www.muslim-info.com/
 
 Профиль пользователя отправить личное сообщение Послать e-mail WWW  
Ответить с цитатой Наверх
РинатПитерский
Тема сообщения:   СообщениеОтправлено: 25 Июля, 2007 г. - 16:43



Зарегистрирован: 12 Мая, 2005
Сообщений: 11502
Откуда : Алтын Урда
А встать за баррикаду к армянам это нейтрально?
А если татары хотят освободить свое оккупированное государство в 1552 году, то это неправда по Равило Львоски? Я в любом случае буду воевать на стороне мусульман, так как Ислам это Истина и самая точная Правда!

_________________
Татары - мусульмане!

Всемирный Исламский сайт: http://www.muslim-info.com/
 
 Профиль пользователя отправить личное сообщение Послать e-mail WWW  
Ответить с цитатой Наверх
djeda4
Тема сообщения:   СообщениеОтправлено: 25 Июля, 2007 г. - 17:27



Зарегистрирован: 19 Апреля, 2006
Сообщений: 27
Откуда : Za kordonom
равиль
давай мухи отдельно котлеты отдельно

в твоем посту половина неправды. про так называемые полки вдв. какие это полки и на каком направление воевли. если ты прав приводи приме. повторю. я участник той войны и знаю ее сначала и до конца вплоть до частей какие в каких частях вели бои.

у меня подозрения что ты вообще был в гяндже (кировобаде). просто потому что если ты там был бы ты знал бы название города. А название города не кировобад. Гянджа. и любой человек который там служил не может не знать его название. невозможно где-то служить и не знать название места где служишь. или ты там был до начала конфликта. Кировобад (от имени Кирова) это название гянджи которое дали ему в советские годы. в 89 году переименовали город обратно. дело в том что конфликт начался в 88 году но реальные бои, причем именно под гянджой гдя армяне и были разбиты начались в 91 году. тогда город назывался уже Гянджа, то есть ему вернули старое название. Армяне до сих пор называют Гянджу из злости Кировобадом. И у тя инфа или та которую ты от армян наслушался ибо тока они будут шас так называть город. никто другой даже урусы этого название и не помнят. или ты там был до 89 года и боев не было так что твои слова что ты свидетель боев выходит ложь.


чтоб не обманывались люди дальше
скажу другое
россия никогда и не скрывала что в открытую поддерживала армян. не просто поддерживала а военные части бывшей советской армии воевали на стороне армян. а позиции азербайджанской армии бомбили неопознанная авиация (НЛО), у армении официально авиации не было. если в начале боев россия хоть как то маскировала свое участие то в конце вообще открыто вмешалась в конфликт чтоб уберечь от поражения армению. в частности именно ходжалы штурмом брал 366 полк росиянской армии. после лета 92 года когда азербайджанская армия разгромила армян и вышла к степанакерту и участь разгрома армян была уже решена россия в открытую вмешелась в войну и даже не меняя удостоверения личностей своих офицеров бросала их в бой чтоб спасти своего союзника. это же открытое участие росси видно было и к примеру в кельбаджарской операции. росияне открыто поднимали авиацию и бросали вдвшников на муровский хребет где 2 азербайджанские бригады вошли в тыл к армянам и угрожали разгромом всей армянской армии.

а насчет желания воевать скажу к примеру сто азербайджан за весь период войны так и не обьявил мобилизацию. страна ведушая позиционную войну с росияние й (армяне были пешки в игре) умудрялась выставить добровольческую армию. для справки. для страны ведушей полносмасштабную войну обычно выставлять добровольческую армию нонсенс. и ссср и германия и к примеру другие участники 2 мировой и других войн не могли к примеру такого сделать и насильно мобилизовывали людей в армию.



насчет хода боев просто повторю свой пост что написал на татфоруме.
ответственность муталлибова самая большая.
раскажу по порядку как было. муталлибов в любимчиках был при совке, по сравнению с армянами. то есть при комунистах. а армяне естесно тогда были против горбачева. сложилось так. муталлибову даже удалось руками урусов нескока сел отвоевать, а точнее армян выселить. потом ГКЧП. потом Ельцин у власти. а годы тогда другие были. россия сильна была. муталлибова сначала пиздить стали урусы. точнее чуморить. ельцин в смысле. а тот чурбан все пытался в задницу влезть и милость сторговать. понятие такое как сопротивляться ему ведомо не было. не та натура. чумошная. с одной стороны на мутуллибова давила россия требуя уступки и уступки. с другой народный фронт требуя послать россию к черту, собирать армию. и вообще была эйфория и лозунг, сейчас выдержит удар россии и надаем армянам, потом в росиянию двинем. му4таллибов под давлением тех и этих сторон типа делал вид что собирает армию, на самом деле как тока мог саботировал все. шпиен уруский. тогда в баку люди 2000 платили чтоб в армию записаться и на войну пойти. да и тех отправляли полуобутых наполовину бес патронов. боеприпасы часто сами военнослужашие покупали и командиры местных отрядов сами. прямо у урусов. В это же время находяшиеся в Карабахе военные части уже в открытую перешли на сторону армян. до этого тоже на стороне армян были, но имитировали типа что ни на кого стороне. а шас в открытую перешли. в частности тот же злополучный 366 полк. шас покажется что полк ерунда. шас ерунда потому что скока лет уже война то там то тут и привыкли и шас полки косятся один за другим. а тогда полк был большой силой. позже и другие части. россия официально типа вывела части из карабаха, де факто не вывела, а типа под армянский флаг они встали. мол не российские войска а армянские. правда у наших первой авиация появилась в лице штурмовика су-25 который угнал летчик-азербайджанец, потом приземлил на трассе и едя по земле умудрился проехаться на су по проселочным дорога и заехать в село и загнал в сарай его. урусы скока его не искали так и не нашли. тогда его еше не применяли наши. он позже взлетит когда война разгорится. и станет легендарным своими налетами. пока сам и его пилот который угнал его не погибнут. легендарным потому что позже когда демонстрировались кадры боев его даже многие пилоты отмечали что чтоб лететь на такой низкой к примеру высоте и точно бомбить не каждого пилота дело было.
к моменту когда еще у власти был муталлибов азербайджанская армия состояла из полуобученных полувоенных формирований ничего кроме легкого стрелкового оружия не имевших. из артилерии были градобойные орудия тока (орудия чтоб облака разгонять). их нескока штук наши с метеостанций сперли. противостояли же азербайджанской армии регулярные части бывшей советской армии по приказу из москвы воевавшие на стороне армян. тогда амеры кстати еще фильм сняли про войну советов и азербайджана. плюс бич еще был в том что пол азербайджанского генералитета были бывшие советские и шпионы. да и сам президент был шпионом который тока из страха перед народом имитировал войну а на самом деле все сдавал. потом пал ходжалы (был взят 366 полком росиянской армии) и была резня. после ходжалы муталлибова свергли. и создали некое переходное правительство. через три месяца кгб росиянии делает новую операцию. по приказу шпиенов внутри генералитета азербайджанские войска в течение ночи ни с того ни с сего оставляют город Шушу. армяне в город не входят. в это же время в баку поднимается истерика что город сдал народный фронт и муталлибова его сторонники (шпиены) возврашают к власти с оружием. план был такой что муталлибов типа вернулся к власти и по приказу части идут на Шушу и город возврашают бес трудностей. Муталлибов (ставленник россии) остается в мыслях народа героем который вернул город который сдали народнофронтовики (хотя сдали его шпиены урусов). Но в этот момент все переворачивается. народ поднимает бунт вместе с армией. муталлибова свергают причем так что он бежит из страны вместе со всеми своими сторонниками. на многие годы его имя покроется позором. естесно после этого начинается штурм оставленных позиций но урусы уже не сдают их. Но у власти оказывается Эльчибей и народный фронт. и начинается строительство армии, полноценное. тогда все знали что в карабахе придется иметь дело не с арменией а с россией. и многие поднимали шумиху мол вы че свихнулись что хотите воевать с империей. но выхода не было. Вектор политики меняется. азербайджан выходит резко из СНГ и всех других договоров. в резкой и ультимативной форме требует от россии чтоб вывела все войска с територии азербайджана (остальной части кроме карабаха), причем оставив оружие. по всему азербайджану можно сказать начинаются нападения на части бывшесовесткой-нынешнероссмийской армии. позже снова ультимативно требуют чтоб вывели пограничников с границы азербайджана и ирана. россия войска выводит, часть оружия вывозит, но часть вывезти не может. наши отбивают. правда уходя обешают показать кузькину мать нашим в карабахе. мол туда вернемся и посмотрите что значит на россию рыпаться. одновременно же азербайджан заявляет что российские нефтяные фирмы не получат ни грама нефти тут и вообще будем строить баку джейхан. в обход росиянии. за пару месяцев народному фронту удается создать боеспособную армию. и летом начинается контрнаступление. я помню эти годы. тогда после потери Шуши многие прорусские песимисты ныли мол война уже проиграна, нужно договариваться и соглашаться. мол какой толк с империей воевать. а азербайджан не просто воевал с империей в карабахе. он даже партизанскую войну не вел а вышел лоб о лоб с империей на позиционную войну. и летом началось в течение пары недель азербайджанским войскам удалось наголову разбить армянскую армию и российские местные части. были отвоеваны нескока районов (больше чем потеряли) и войска вышли прямо с степанакерту и бои шли прямо у входа в город. люди тогда верили что горы перевернут. и записывались пачками в армию а после того как народный фронт доказал что можно все таки бить российскую армию вообще воодушевились. в этот же момент россия начинает массовую переброску войск в карабах через армению и лачинский коридор окупированный у азербайджана чтоб хоть как то выровнять ситуацию. но все равно азерабйджанским частям удается наступать. потом русские умудряются выровнять ситуацию и нескока месяцев идет переменные бои. одни и те же города и села по десятку раз переходят из рук в руки. в результате наши отвоевывают у армян бывший шаумяновский (ашагы агджакенд) и агдеринский районы и теряют кельбаджар (полуокруженный до этого). в этот же момент отличается и С. Гусейнов. Бывший директор шерстяного завода он был еди нственным из азербайджанских политиков которому россия благоволила и в открытую продавала и снабжала оружием его. ясно было что он человек россии. но народный фронт типа его держал чтоб через него покупать оуржие у росиян с которыми сами же и воевали. кавкардак еще тот был. россия периодически требовала от азербайджана мол войти в снг. кстати известны слова ельцина когда он перед грачевым после падения шуши кричал вот мол видишь как я наказал тюрков. к концу весны ситуация с стране меняется. кгб работает изнутри верно. азербайджан был молодым и если внешне мог как противостоять то против работ спецслужб россии росиянии не выдержал. изза постоянных провокаций в республике стало нарастать недовольство народным фронтом. и геша тут исподтишка работал. и в этот момент этот самый С. Гусейнов выводит свои части с линии фронта и бросает их на власти в открытую заявив что он сторонник россии. на фронте образуется брешь и пока власти успевают ее закрыть армяне и урусы пользуются этим. и агдеринский район теряется, агджакенд удерживают, а агдеру не получается. народный фронт остается перед фактом с одной стороны бои в карабахе, с другой россия собирает войска на севере и постоянно угрожает оттуда, с третьей бои с пророссийскими мятежниками внутри страны. Карабах все еще остается посередине и бои там идут. Народный фронт еще имеет там силы и войска и удерживает свои позиции. Но самый бич приходит не оттуда. войска правительства (читай народного фронта) брошенные против мятежников отказываются сражаться. разговор бывает мол че против своих идем. это братоубийство ведь получается. лучше пойдем в карабах но не против своих. мятежники таких разговоров не ведут а наоборот наступают. позже все солдаты народного фронта раз десять пожалеют о своих словах когда мятежники пришедшие к власти будут сажать их и репрессировать. ни о каком народном братстве мятежники не вспомнят.
едиинственные части которые идут в бой против мятежников бывают части нахичеванские (тоже народного фронта) и еще личный батальон народного фронта. Эльчибей екстренно перебрасывает с нахичевани верные ему части (этот эпизод даже в азербайджане мало кому известен). дело в том что Эльчибей как лидер был слабый человек и причина полуанархии была в его слабости. В нахичевани же народный фронт не был у власти и тамошние народнофронтовики и солдаты до фанатичности еше продолжали верить в своего лидера. Эти части постепенно с боями отступая на полдороге меж баку и гянджой останавливают наступление мятежников. учитывая что остальные части армии отказываются воевать против своих их бросают в карабах чтоб остановить наступление урусов и армян. возникает патовая ситуация. прорусские мятежники вооруженные до отвала и снабжаемые хорошо россией не могут взять власть, власть не может подавить мятеж. а в карабахе идут вовсю бои и часть верных Эльчибею сил вы карабахе вообще оказывается отрезанной от баку мятежниками и воюют без связи с центром и сами по себе. но линию фронта несмотря на бесконечные атаки армян и урусов которые хотят воспользоваться ситуацией удерживают. урусы также пытаются прорваться к мятежникам прорусским чтоб легче было снабжать их и вообще полностью разбив карабахские части народного фронта полностью колапсировать власть в баку. а наиболее боеспособные части армии в этот момент стоят в карабахе меж мятежниками которые за их спиной и урусами и армянами которые бес конца их атакуют. снабжение было тока окольными путями. перед мятежниками же стоит реально отряд в из нахичевани и плюс батальон еще один. все остальные части народнолго фронта требовали чтоб прекратилась война меж своими и договорились как то. воевать против своих отказывались. в обшем ситуация патовая. никто никого победить не может. и снова эльчибей проявляет слабость. и предлагает мол не вы и не мы. приведем третьего. Г. Алиева. мятежники соглашаются. тогда все думали проживет геша пару годков и умрет. и стьарый мол ни черта не сможет. Эльчибей позже писал что приводил Гейдара потому что знал что тот хмырь битый и дай ему в руки страну он никому ее не даст и даже урусам. когда Гешу привезли в баку с ним в баку приходят его нахичевансике части, но другие нахичеванские части, народного фронта стоявшие перед мятежниками которые вообще люто ненавидели гешу (вообще в нахичевани больше всего любили и сторонников геши, но именно те отряды народного фронта люто ненавидели его) заявляют что с козлом гешой вместе мы не будем, и тем более с теми людьми кторых он привел из нахичевани вместе с собой (вражда на месте была меж ними ) и обиженные на правителсьтво что привели гешу к власти пока они зашишали Баку возврашаются домой, и без них оставшиеся части не выдерживают оборону. Настроенные более радикально эти самые части требуют чтоб никаких переговоров не велини с Гусейновым нис Алиевым, а наоборот силой прибили мятежного полковника. С. Гусейнов пользуясь тем что последнеи части которые воевать против него воевали обиженные изза интриг на правительство Эльчибея оставили баку продвигается к Баку, И эльчибей бежит из баку. но когда Гусейнов с его российскими генералами приходит в баку там уже сидит геша который публично целует Гусейнова и называет его сыном (лицемер еще тот). Гусейнов изза того что у Геши в тот момент была сильна поддержка народа не смог его тронуть. в общем геша становится президентом, гусейнов премьером. потом возникает перед ними дилема что делать с армией. народ в тот период поддерживал гешу. армия же больше была верна народному фронту. но стоит в карабахе и не хочет уходить оттуда и вмешиваться в разборки у власти. мол мы воюем и зашишаем границу но власть нам не нужна, тока победа. но это бывает как мина потому что геша понимает что с такой армией у него власть слаба. да и Гусейнов понимает что он смог взять баку тока потому что остальная армия просто не стала воевать со своими, но если он продолжит откровенно стоять за россию и мудачествовать то в какой то момент вся армия пойдет и против него и Геши, а им с силами одной бригады Гусейнова не устоять перед всей армией. но геша как более хитрющий берет все на себя. Одновременно вместе с гусейновым поднял кстати мятеж еще один проросийский полковник в южных талышских районах но он как боевая единица ничего из себя не представляет. Геша под именем ротации начинает выводить части с карабаха и типа переформирует их и начинает распускать. были сутки когда за сутки было распушено 33 батальона. а таких суток было немало. и в это же время геша начинает массовый призыв в армию и вместо народного фронта второпях пытается сформировать свою армию верную ему. но в отличие от народного фронта его армия бывает не добровольческой, а призывной и не такой боеспособной. В это же время россия начинает давить на гешу с требованиями полукапитуляции. то есть вступить в снг, разместить российские войска на територии азербайджана и границе с ираном, дать большую долю в нефти российским компаниям, отказаться от баку-джейхана. да и под боком геши бывает проросийский премьер. правда С. Гусейнов как человек сам полу*ругань*. Геша в СНГ вступает, но остальные требование не выполняет, тянет. и за малое время укрепляет свою власть так что премьер уже не может его свергнуть. У россии остается вторая палка для давление - карабахский фронт. и начинается массовое наступление по максимуму. а учитывая что геша пытаясь переформировать армию распустил половину а другая половина непонятно из кого и как собрана (хорошо что еше вторую половину не распустил) фронт не выдерживает. начинается отступление. и именно в этот момент азерпбайджан теряет сразу 7 районов. отступая ожесточенно и с боями части народного фронта оставшиеся в карабахе дают время Геше собрать армию из кого и как он может. к осени отступающим частям удается остановить наступление урусов и армян в карабахе. и геша бросается в контрнаступление. сперва бывает удачным, части потеряннных земель удается вернуть. но бои принимают вообще ожесточенный характер. и можно сказать это были времена наиболее больших жертв с обеих сторон. геша по другому воююет. народный фронт больше применял небольшие хорошо обученные отряды которые своей мобильностю и постоянными атаками сковывали движения больших частей урусов. но для такой тактики нужна идеологически верная армия. у народного фронта она бывает. у геши такой не было и он по психологии он комунист. и начинается бои типа стенка на стенку. с сумашедими потерями с обеих сторон. были моменты когда бригаду бросали в бой и через нескока дней ее выводили на переформирование изза потерь. с армянской и уруской стороны творится похуже. при всех боях азербайджанской стороне удается все таки продвигаться вперед. медленно но продвигаться. потом начинается злополучная кельбаджарская операция. Кельбаджар отделяет от остальной части азербайджана горный хребет высотой 3000 и выше метров и который с другой стороны как коршун над Гянджой (вторым городом в республике) висит. 2 бригады внезапно взбираются на горы, укрепляются на перевале и форсировав хребет спукаются с другой стороны пытаясь зайти в тыл урусо-армянам (под флагом армении воюет тандем где наиболее боеспособные части это части бывшесовесткой армии урусов, а армяне сбоку припеку как пушечное мясо, да и техника и оружие все уруское). это могло перевернуть весь фронт и урусо-армяне бросают против этих бригад все что можно. бои в этой зоне принимают наиболее ожесточенный характер. урусам удается теснить эти две бригады. из баку все время приходят приказы стоять насмерть не отступать. никакого мол отступления. в это же время изза тяжелой ситуации россия уже в открытую вмешивается в игру и российская авиация открыто бомбит позиции кельбаджарских частей чтоб переломить ситуацию. и в открытую с самолетов поднявшихся с Тулы в тыл этим частям сбрасывают десанты. все 3 страны член СМГ, но идет война. торчашие в тылу урусов же бригады как ком в заднице у них и бросив все силы туда и в открытую перебрасывая войска из россии прямо на линию фронта уже им удается отеснить эти бригады от перевала. баку и геша с его *ругань*ским полусталинским поведением и приказом стоять и не оступать и теряет время чтоб организованно вывести войска (эти 2 бригады) и они оказываются отрезаны от перевала и прижаты к горам и хребту. несмотря на все это бои не утихают. стоит холодная для этого времени погода, а в горах на высоте более 2000-3000 метров где и так вечные снега вообще холодрыга. азербайджан отсюда по воздуху и как то через горы перебрасывает этим частям боеприпасы и продовольствие, урусы с другой стороны изо всех сил атакуют их пытаясь разбить. ибо упусти урусы момент и дай им закрепиться а позже и отвоевать связь с перевалом то им пришлось бы вести дальше войну с частями у себя в тылу. наконец в какой то момент при улучшение погоды баку дает приказ этим 2 бригадам форсировать хребет обратно. и в холодную стужу солдатам приходится лезть на хребет чтоб форсировать его пока оставшиеся части прикрывают их с тыла. тогда урусы и многие пророчили что эти части вообще не вернутся (это хребет считается очень опасным и форсировать его не с перевала тем более целым частям считалось ненормальным). солдатам полуголодным, полуобмороженным все таки удается форсировать перевал. немалая часть погибла и там же или от пуль или от обморожения. правда эта операция подрывает силы и армяно-русского тандема. подрывает силы и азербайджана. точнее геши. азербайджан наоборот бывает настроен и дальше бросать своих людей в войну ради победы. кстати до сих пор на одной из гор перевала стоит фигура солдата. он замерз стоя при ходьбе и так и остался замерзшим стоять. не знаю почему но фигура не обледеневает дальше и не тает (хотя вокруг все равно снега вечно). странно. но стоит на вершине гор на скале замерзшая фигура азербайджанского солдата. причем стоит в таком месте куда шас ни наши ни армяне забраться не могут. Стоит на скале кторая над всеми висит и нгад армянами кстати. как туда тот солдат забрался непонятно. но вокруг него там уже легенды слагают.
после этого начинаются переговоры. геша истошенный потерей 2 бригад и вообще морально что несмотря на тяжелые бои ему не удается переломить ситуацию, а россия все больше и больше войск и техники перебрасывает, российско-армянский тандем тоже истошенный напряжением сил и тем что чуть было все не потеряли сразу и что все таки пришлось россии уже в открытую с тулы войка швырять на муровский хребет, да и долгая война изнурила обе стороны.
правда в стране и баку наоборот царит снова полуэйфория и большая часть за продолжение банкета. то есть до победного конца. геша подписывает с армянами перемирие, тут всех кидает публично обешая что это на нескока месяцев пока мы силы не скопим. кстати официально одним из пунктов перемирия (самый маразм в том что и в документе указали хотя россия отрицала что учавствует в войне) что геша соглашается что войска россии вернулись и стали на азербайджано-иранской границе и что геша даст долю в нефтяном контракте. неофициально договариваются что баку-джейхан строить не будут. неофициально же договариваются геша с урусами что если он выполнит все их пункты и станет пслушным как средняя азия и армяне то они вернут вроде ему часть потерянных земель. после мира геша обрушивается на своих внутренних врагов и того же гусейнова пытается прибить но тот бежит в россию. и пророссийских сторонников внутри прибивать тоже начинает. одновременно прибивает натравливая друг на друга и остальных, и националистов и проросийстов и вообще всех кто не с ним. после под всякими соусами геша тянул типа соглашение о размешение пограничников, и так и не сделал этого, долю в нефтяном контракте дал но вроде говорят что и там обешал больше чем 10% что дал. баку джейхан строить потом начинают. росия же видя что геша откровенно пытается их кинуть тоже кидает в ответ. в обшем получилось что подписали перемирие а никто обешанное за пределами перемирия не сделал. геша обешал стать верным и послушным псом росии взамен возврашения потерянных земель. этот не стал, а те не вернули.

а армения это форпост росии на кавказе(слова путина). а как выразился один раз хмырь сынок геши (не перевариваю его, но иногда и дурак умное скажет), с форпостом переговоры не ведут, ведут их с главными кто поставил этот форпост.


Для многих и для меня в какой то мере мы проиграли ту войну.
но в большей части считаю что мы выиграли тогда. Да, мы потеряли Карабах и 7 районов. Но мы выиграли другое. мы выиграли то что реально смогли стать независимыми. то что вышли лоб в лоб с империей и смогли выстоять и не потерять все в том числе и свободу. Именно пролитые в те годы кровь и обусловила последушую политику азербайджана. даже с таким полупредательским правительством как шас азербайджан умудряется вести шас политику достаточно независимую от россии. вести именно изза настроя населения которое сформировалось тогда под градом пуль. и когда геша хотел сдать карабах даже такая *** не смог сделать это изза страха перед своим народом. те годы сломили самое главное. тот проросийский стержень что оставался в головах многих. даже те люди(простые солдаты) Гусейнова что наступали на баку клятвенно заверяли что против москвы они и ненавидят ее. своим солдата гусейнов врал что он против урусов, хотя реально с ними был. Тот проросийский стержень и мышление исчезло или ослабло совсем. азербайджану удалось выдворитьь еще в 92 году все российские войска (кроме РЛС в горах на границе), а той же грузии это удастся через более чем десяток лет. удалось выдворить кучу росийских компаний и агентов влияния. и откровенно и нагло после войны переориентировать свой вектор на запад.и уже в 94 году азербайджан мог помогать воююшим чеченцам что себе не могла позволить ни одна страна СНГ. то есть постепенно преврашался в ядро антируской политики тут. показывая на словах дружбу с ельциным геша делал все возможное чтоб напакостить. а позже и откровенное выхождение из под влияния (чтобы не говорили про ильхама дурака он все таки ориентирован не на россию а на запад и антироссийство). и шас азербайджан не продает как казахстан и туркменистан газ россии за 110 баксов. и в отличие от них имеет силы строить свою трубу не боясь окрика из москвы. имеет силы запретить транслировать российкие каналы на своей територии и требовать взамен от россии чтоб та разрешила транслировать азербайджанские каналы на територии россии. и имел смелость в открытую стать на зашиту грузии когда россия зажимала ее, да еще и заявить нагло что продаст грузии газ за 110 баксов, да и шас как локомотив ташить ее за собой.

в армении же шас полная противоположность. там и пикнуть никто не может против росиянии. все крупные предприятия армении скупила россия. даже АЕС ихнюю чубайс купил уже. в армении не осталось ничего крупного что не принадлежит российским компаниям. и как бы армения не тужилась оставить росиию и постепенно перейти к западу она уже не может сделать это. Тер-Петросян пытался увести страну из под росии но его за пару минут росияне сменили на верного им Кочаряна. да и шас все знают что президента армении назначает москва. армения как страна (плюс отрезана от путей снабжения, и влияние урусов, там где урусы всегда нишета) шас нижет тока на дотации армян изза кордона. шас уже тока весь бюджет армении меньше чем военный тока бюджет азербайджана. и армения знает что оставь ее росияния война будет не долгой и как смогла прижимается к россии.

даже оставив армению в стороне и посмотрев на среднюю азию.
повторю
мы имеем силы и смелость продавать свои ресурсы миру минуя россию и не отдавая 2/3 в бюджет росиянии. и еще в открытую призывать к этому среднюю азию и кричать что мол не волнуйтесь дорогу мы обеспечим, к черту урусов.
да и вообще влияние урусов в баку несравненно меньше чем в любой другой столице бывшей советского союза. в городе котором когда то азери были меньшинством урусов шас не осталось практически уже.

может это еще не полная независимость от импери и приходится оглядываться на нее. но это уже не шаг от нее, а галоп от нее, от империи, и тем более в сравнение с другими которые и шага сделать не могут (армяне и средняя азия).
многое это достиглость именно взамен пролитой крови в карабахе. крови тех солдат что продолжали воевать несмотря ни на что против империи которая раз в 200 больше их страны. и теряя города за другим продолжали воевать и верили что победят и смогли потом вернуть часть потерянного. да тогда мы потеряли карабах, но приобрели остальную страну. и реально приобрели, а не так как средняя азия и армения остаюшиеся и шас полузависимыми от россии.

Added @
в 92 году после развала союза исключая прибалтику тока 2 республик в открытую пошли против россии и некоторое время не входили в снг и открыто пошла война росии с ними. это грузия и азербайджан. грузия не выдержала так долго. и такого накала антиросийского там не былдо как тут.

азербайджан же откровенно пошел против росиянии и иншаллах выдержал. и с каждым днем все дальше и дальше от империи.

кстати забыл сказать. одним из условий перемирия было что в карабахе будут размешены официально российские войска в качестве миротворцев типа. как разместили потом российские войска в абхазии. этот пункт тоже не был выполнен. то есть перемирие так и осталось перемирием где никто не сделал что обязался.
Added @

кстати для некоторых
в этой войне вместе с нами на нашей стороне участвовали и украинцы из украинских националистических организаций.
мало было. но главное не число а моральная поддержка и то что с нами.
 
 Профиль пользователя отправить личное сообщение  
Ответить с цитатой Наверх
Ravil_Lwowski
Тема сообщения:   СообщениеОтправлено: 25 Июля, 2007 г. - 17:44



Зарегистрирован: 24 Мая, 2007
Сообщений: 1239
Откуда : Lwow
Удалил текст


Последний раз редактировалось Ravil_Lwowski в 25 Июля, 2007 г. - 18:10; всего редактировалось 1 раз
 
 Профиль пользователя отправить личное сообщение WWW ICQ 
Ответить с цитатой Наверх
djeda4
Тема сообщения:   СообщениеОтправлено: 25 Июля, 2007 г. - 17:54



Зарегистрирован: 19 Апреля, 2006
Сообщений: 27
Откуда : Za kordonom
добавлю

армения никогда не была серьезным противником для азербайджана. в том же 20 году война меж арменией и азербайджаном продлилась 7 дней и армения капитулировала. у армении просто всегда хорошо получалось использовать чужие штыки. будь то русские будь то английские. и армяне понимают что без поддержки им не выстоять. а мы рано или поздно порвем армению. причем так что мало никому не покажется. и россия ослабнет и запад. и не будет христиан чтоб армянам тогда помочь против тюрков кавказа. вот тогда посмотрим на что способны армяне.


насчет Арарата. эта гора называется не Арарат, а Агры. это тюркское название горы. и переводится как боль. эта гора никогда не была на територии проживания армян. а чтоб некоторые тут не говорили даже до всех событий во всей восточной анатолии до начала конфликта на начале века армян не было больше 15%. остальные были тюрки. так что если у подножия горы испокон веков жили тюрки то как она могла быть армянской.

а чтоб не было сомнений в "геройстве" армян я приведу мемуары русского офицера. причем офицера русской империи которая союзник армян и который лично учавствовал в боях против тюрков. думаю его то никто не сможет обвинить в предвзятости.



МЕМУАРЫ РУССКОГО ОФИЦЕРА

В архиве Отдела изучения военной истории и стратегии Генерального штаба Турецкой республики (Шкаф Первой мировой войны, полка 401, дело 1578. л. 1—24, 1—67) хранится “Очерк положения 2-го Эрзерумского Крепостного артиллерийского полка со дня его формирования и до занятия Эрзерумя турецкими войсками 27 февраля/12 марта 1918 года”, написанный 16/29 апреля 1918 г. взятым в Эрзеруме в плен подполковником царской службы Твердохлебовым, исполнявшим должность начальника артиллерии укрепленной позиции Эрзерума и Деве-Бойну и командира 2-го Эрзерумского Крепостного артиллерийского полка (необходимо заметить, что в этом и других архивах Турции хранятся многочисленные интересные для нашей истории и историографии подлинные документы на русском языке).

“Очерки” подполковника Твердохлебова очень интересный документ н мы сочли необходимой его публикацию, сохраняя стиль и манеру написания.

Очерк

Полежеиия 2-го Эрзерумского Крепостного артиллерийского полка со дня его сформирования и до занятия Эрзерума турецкими войсками 27 февраля/12 марта 1918 года (л. 1—24). В половине декабря 1917 года Кавказская русская армия ушла самовольно с фронта без разрешения и согласия Командующего армией и Главнокомандующего.

Вместе с армией ушел и Эрзерумский крепостной артиллерийский полк. Из Эрзерумской артиллерии остались одни офицеры управления артиллерии укрепленной позиции Эрзерума и Деве-Бойну и около 40 офицеров от ушедшего артиллерийского полка.

Эти офицеры остались по долгу службы при своих пушках, брошенных русскими солдатами. Остальные офицеры ушли. Пушек осталось на укрепленной позиции свыше четырехсот штук. Сил для вывода пушек не было, пушки были таким образом привязаны к позиции, а офицеры по долгу совести и службы были привязаны к пушкам и остались ожидать, когда им Командующий армией прикажет уйти или даст новых солдат.

Одновременно с уходом первого полка вместо него был сформирован из оставшихся офицеров 2-й Эрзерумский крепостной артиллерийский полк.

С уходом с фронта армии — в Эрзеруме составился революционным путем армянский союз, назвавший себя “союзом армян-воинов”. Этот союз дал тогда Командующему армией для нового артиллерийского полка около 400 совершенно необученных армян. Часть этих людей сейчас-же разбежалась, а остальных хватило только для занятия караулов и для охраны батарей позиции.

Несколько ранее ухода с фронта армии, а именно, когда на северном Кавказе началась гражданская война и Закавказье оказалось отрезанным от России, в Тифлисе образовалось временное правительство, назвавшее себя Закавказским Комиссариатом. (л. 1—25) Комиссариат этот объявил, что не представляет из себя отдельного самостоятельного правительства, а только заменяет собой временноцентральную Российскую власть впредь до восстановления порядка и что Закавказье продолжает оставаться частью России.

Декретом от 18 декабря 1917 г. Комиссариат объявил, что вместо ушедшей армии будет сформирована новая армия; в основу формирования клался национальный признак; должны были быть сформированы корпуса — русский, грузинский, армянский, мусульманский и части войск от других, мелких национальностей — греческие, айсорские, осетинские и другие.

До выяснения вопроса к каким из национальных войск должна быть отнесена артиллерия укрепленной позиции Эрзерума и Деве-Бойну—артиллерия эта оставалась смешанной. Командный состав был почти весь русский, а солдаты были армяне. Начальник артиллерии, Командир полка и основной офицерский кадр были русские и потому никто не мог считать эту артиллерию армянской. Приказа о том, что эта артиллерия армянская никто не отдавал; она продолжала носить свое прежнее русское название. Все мы служили в ней, как в Российской артиллерии, содержание получали из Российского казначейства, подчинялись Российским Командующему армией и Главнокомандующему, при полку имели церковь русскую, а не армянскую и русского священника.

Прошло уже почти два месяца со времени ухода русских войск. За это время пополнения не прибывали, войска других национальностей тоже не пришли в Эрзерум. Дисциплина в полку не создавалась, солдаты продолжали дезертировать, занимались грабежами (л. 1—26) мирного населения и уже стали угрожать офицерам и открыто не повиноваться им.

Начальником гарнизона города Эрзерума был назначен полковник Торком; как я слышал — он болгарский армянин.

Около половины января этого года несколько солдат одной из армянских пехотных частей устроили ночью грабеж дома одного из именитых и весьма уважаемых турецких граждан города Эрзерума и убили этого жителя; фамилии убитого турка я не помню.

Командующий армией Генерал Одишелидзе собрал к себе всех командиров отдельных частей и резко потребовал, чтобы убийцы были бы найдены в трехдневный срок; при этом он сказал офицерам армянам, что такие поступки солдат армян позорят весь армянский народ и что честь армянского народа требует отыскать виновных; вместе с тем он потребовал, чтобы решительно были-бы прекращены всякие бесчинства и насилия, иначе он будет вынужден раздать мусульманскому населению оружие для самозащиты. Полковник Торком обидчиво ответил, что весь армянский народ вовсе не таков, что несколько негодяев грабителей не должны приниматься за весь народ и не могут служить упреком для чести всего народа.

Командиры частей просили Командующего армией ввести дисциплинарный устав, полевой суд и смертную казнь. Командующий армией ответил, что не в его власти сделать последнее, а об установлении дисциплинарного устава он уже возбудил ходатайство.

Нашли убийц или нет — я не знаю.

(л. 1—27) В конце января, если не ошибаюсь — 25 числа, полковник Торком устроил парад войскам гарнизона с торжественным молебном и салютом в 21 пушечный выстрел; он объяснял это необходимостью поддерживать дух гарнизона и показать жителям города силу гарнизона. На параде, в присутствии Командующего армией Генерала Одишелидзе, он прочел по записке на армянском языке какую-то речь, которой мы, конечно, не зная языка, не поняли вовсе.

Оказалось, что в этой речи полковник Торком, как мне говорили, провозгласил автономию Армении, а себя царствующим правителем ее. Командующий армией, узнав это, удалил его вон из Эрзерума. Из этого мы поняли, что власти не допускают и мысли о какой-бы то ни было самостоятельности армян. Не раз я слышал, как армянские руководители получали разъяснения от чинов Штаба Командующего армией о том, что все имущество, которое принято армянами от русской армии во всевозможных складах Эрзерума, его окрестностях и на фронте — вовсе не передано в собственность армянам, а только временно, вследствие отсутствия других войск, сдается им в заведывание и на хранение и сбережение.

Одновременно с этими событиями до нас дошли слухи о том, что в Эрзинджане армяне вырезают мирное население со всевозможными зверствами и затем бегут от наступающих на Эр-зинджан турецких войск. По сведениям Командующего армией и по рассказам прибывающих русских офицеров было вырезано до 800 человек турок, а из армян пострадал при турецкой самообороне только один. Стало известно, что в селении Илидже, вблизи Эрзерума, (л. 1—2Cool тоже вырезаны безоружные мирные жители.

7 февраля, после полудня, я обратил внимание на то, что по улицам милиция и солдаты забирают и уводят куда-то целыми отрядами мужчин турок. Мне, на мои вопросы, объяснили, что это собирают на работы по расчистке железнодорожного пути, занесенного снегом.

Около трех часов дня мне по телефону один из русских офицеров моего полка — подпоручик Липский — доложил, что в казарме моего полка солдаты армяне схватили шесть человек турок с улицы, загнали их в угол двора, избивают их и, вероятно, кончат убийством. Помочь им он сам не мог, так как солдаты угрожали ему оружием за намерение освободить турок, а бывщий там офицер армянин отказался противодействовать солдатам.

Я тотчас собрал ближайших к моей квартире трех русских офицеров и отправился освобождать схваченных турок. Вблизи казармы меня встретили докладывавший мне по телефону офицер и представитель Эрзерумского городского управления г. Ставровский, искавший своего знакомого турка тоже схваченного армянами на улице.

Они сообщили, что солдаты оружием препятствуют им войти во двор казармы. Пошли дальше. Когда мы подходили к казарме — из ворот ее выбежало около двенадцати человек перепуганных турок, разбежавшихся в испуге во все стороны. Одного из них нам удалось задержать, но без переводчика мы не могли опросить его. Во двор казармы я вошел беспрепятственно. Потребовал от солдат указать мне где находятся схваченные на (л. 1—29) улице жители. Мне доложили, что никого из жителей в казарме нет. Начав обыск помещений, я сейчас-же обнаружил более семидесяти человек турок, запертых в бане при казарме и страшно перепуганных. Немедленно произвел краткое расследование, арестовал шесть человек солдат, на которых указали почти все, как на руководителей, а всех задержанных турок сейчас-же отпустил.

Тут-же узнал, что рядом с казармой, на одной из крыш был недавно в этот день убит ружейным выстрелом из казармы неизвестным солдатом армянином наций, больной, мирный житель безо всякой причины.

К сожалению протокол обо всем этом с именами освобожденных мною жителей пропал вместе со всеми другими бумагами управления артиллерии при взятии Эрзерума 27 февраля турецкими войсками. Кто был там тогда схвачен из жителей -можно установить путем опроса населения, так как я и теперь ежедневно встречаю на улицах города освобожденных мною людей, которые неизменно приносят мне при встречах свою признательность и благодарность за спасение жизни. Знает их и переводчик Али-бей Пепенов, служивший письмоводителем при г.Ставровском, так как он тогда составил списки их цля протокола.

Расследование указало на причастность к этому делу прикомандированного от пехоты к артиллерийскому полку офицера армянина прапорщика Карагадаева, который по показаниям освобожденных турок руководил обыском их и забрал себе некоторые отнятые солдатами вещи.

(л. 1—30) Карагадаев был также тогда арестован и посажен на гауптвахту до суда над ним.

Вечером все было доложено Командующему армией в присутствии Комиссара области г. Глотова и помощника его г. Ставровского.

В течение этого дня в городе было совершено армянами нес только одиночных убийств и устроен пожар одногого из базаров Воооще в этот период оступали из разных мест города и его окрестностей сведения сб одиночных убийствах армянами безоружных мирных жителей турок. Вблизи укрепления Тафта по моему приказанию, был арестован и сдан коменданту города армянин солдат, убивший турка.

Жителя турки говорили, что из отправленных на работы турок многие не возвращаются вовсе, а куда-то пропадают Об этом городские старшины докладывали Командующему армией.

На следующий день после освобождения мной схваченных армянами жителей мы, старшие артиллеристы, начальник артиллерии, я и заведующий мобилизационной частью управления артиллерии — подали Командующему армией рапорт с просьбой разрешить всем артиллеристам укрепленной позиции Эрзерума уйти из Эрзерума, так как в боевом отношении мы здесь не могли принести никакой пользы и не были нужны; противодействовать зверствам армян были бессильны, а прикрывать своим именем бесчияства армян вовсе не хотели ни одной минуты.

От Командующего армией мы узнали, что Командующий турецкой армии генерал Вехиб-паша известил его радиотелеграммой о своем распоряжении войскам занять Эрзинджан и двигаться вперед (л. 1—31) по территории, занятой русскими по праву войны, до встречи с русскими войсками, так как армяне зверствуют и вырезают в этих областях мирное турецкое население.

На это движение Закавказский Комиссариат предложил Турции заключить мир. По радиотелеграфу был получен ответ Командующего турецкой армии, что он и его армия с большой радостью приняли предложение мира, но что решение этого вопроса зависит от Турецкого правительства, которому он и представил предложение Закавказского Комиссариата.

По нашей просьбе Командующий армией переговорил по телеграфу с Председателем Комиссариата г. Гегечкори и Главнокомандующим генералом Лебединским. В ответ ими было сообщено, что для установления порядка среди армян высылаются в Эрзерум доктор Завриев и Антраник; что армянскому национальному совету поставлены ультимативные требования прекратить немедленно творящиеся безобразия и у него есть силы для исполнения этого требования; что окончательные указания будут даны по получении окончательного ответа от турецкого правительства о мире, а до тех пор нам оставаться в Эрзеруме. В заключение ими было сказано: “Приносим Вам и всем офицерам глубокую признательность за ваш общий подвиг; мы остаемся в полном убеждении, что Вы и все Ваши сотрудники сделаете еще одно героическое усилие и останетесь на ваших постах, что особенно важно теперь, когда России угрожают новые бедствия”.

После этого Командующий армией письменно отдал приказ оставаться всем на своим постах, (л. 1—32) как часовым, что у него слишком много власти и что он, пользуясь своей властью, не даст ни одному из нас погибнуть понапрасну.

Таким образом мы опять остались в Эрзеруме по требованию русских властей и для пользы России. В это время стало известно, что Турецкое правительство согласилось вести с Закавказским Комиссариатом переговоры о мире; местом переговоров назначен Трапезунд, а начало переговоров назначено на 17 февраля.

На словах Командующий армией разъяснил нам, что мы должны оставаться в Эрзеруме до заключения мира, а потом, в зависимости от условий мира, должны будем либо эвакуировать из Эрзерума всю нашу артиллерию со всеми запасами, либо сдать ее на месте турецким войскам, если по условиям мира это нужно будет сделать; в случае же если мир не состоится — мы должны будем взорвать и уничтожить все пушки и уйти из Эрзерума, так как никаких боев под Эрзерумом Командующий армией давать не собирается; о необходимости же сделать это мы будем извещены им за семь дней, при первых признаках наступления регулярных турецких войск.

Вообще же, до окончательного решения так или иначе вопроса о нашем нахождении в Эрзеруме, мы должны будем отбиваться от могущего быть налета на Эрзерум со стороны курдов, так как еще при заключении перемирия Турецкое правительство объявило, что курды ему не повинуются и оно не может принудить их повиноваться.

(л. 1—33) С этой целью еще в конце января, по распоряжению Командующего армией были высланы на этапы по линии Эрзерум—Эрзинджан орудия, чтобы отгонять курдов, начавших нападать на этапы для добычи себе пропитания из складов. Таких орудий было выслано несколько — по одному, по два на этап, при офицерах. Орудия эти отступили вместе с отступившими от Эрзинджана войсками, состоявшими из армян преимущественно.

Около 10 февраля, с той же целью отбивать нападение курдских шаек, было приказано Командующим армией выставить на Беюк-Киремитли, над Трапезундскими воротами и на Сурб-Нишан (Абдуррахман-Гази) по две пушки. В последствии число этих пушек было увеличено добавлением еще нескольких пушек в разных местах городской ограды и предполагалось выставить пушки в промежуток между Карсскими и Харпутскими воротами, на случай появления курдов со стороны Палан-Тёкена.

Все эти пушки ставились только против курдов, ставились. совершенно открыто и бороться с регулярными войсками, снабженными артиллерией, конечно не могли бы, так как естественно были бы сбиты противником после двух-трех выстрелов; отбивать же налеты курдов они могли с успехом при таком расположении и при той прислуге, которую мы имели.

В половине февраля были вынуты изо всех орудий на дальних участках позиции замки и обтюрирующие части и свезены в склад внутри главной ограды; с ближних участков из орудий (л, 1—34) были вынуты обтюраторы и на очереди была работа по удалению замков; с Палан-Тёкена также было приказано доставить замки и обтюраторы; эти работы выполнить не успели. Оставались с обтюраторами только те полевые пушки, которые были предназначены для отбития нападения курдов. Наступление регулярных турецких войск не ожидалось вскорости.

Турецкие войска считались деморализованными и неспособными к большому переходу и наступлению раньше лета.

12 февраля на вокзале толпа вооруженных с ног до головы армянских солдат расстреляла девять или двенадцать безоружных жителей турок. Случайно бывшие на вокзале два русских офицера сделали попытку воспрепятствовать этому зверству, но озверевшая толпа ответила им угрозой расправиться и с ними таким же способом. Задержать никого не удалось.

13 февраля Командующий армией ввел в Эрзеруме осадное положение и полевой суд по старому, дореволюционному уставу, т. е. с применением смертной казни. Он назначил полковника Мореля комендантом Эрзерумской крепости и председателем трибунала из армян, сам же в этот день уехал. Вместе с ним уехал и начальник артиллерии укрепленной позиции генерал-майор Герасимов, чтобы подготовить базу на случай эвакуации артиллерии. Я остался исполнять обязанности начальника артиллерии позиции.

Штаб у полковника Мореля был в большинстве из русских офицеров. Начальником штаба был Генерального штаба капитан Шнеур. (л. 1—35). Полковник Морель сразу же по отъезде Командующего армией взял другой тон. Он заявил, что гарнизон Эрзерума будет держаться в нем и защищать его до последней возможности, что никого из офицеров и всех способных носить оружие мужчин он не выпустит.

В первый же день по отъезде Командующего армией, когда я на совете у полковника Мореля сказал, что среди офицеров есть желающие уйти — отрядный Эрзерумский интендант чиновник Согомонян, армянин, позволил себе заявить публично и шумно, что он как член трибунала, не выпустит ни одного русского офицера и сам расстреляет каждого, кто попытается уйти; что в Гасан-Кале и Кепри-Кёе выставлены сильные заставы, которые будут всех не имеющих записок от него и пытающихся уйти — задерживать и возвращать в трибунал.

Я увидел, что мы попали в западню, из которой трудно будет выбраться. Стало видно, что осадное положение и полевой суд направляются больше против русских офицеров, чем против зверствующих армян.

Насилия в городе не прекращались. Русские офицеры неизменно оставались защитниками безоружных и беззащитных мирных жителей турок. Были случаи, что подчиненные мне офицеры силой освобождали хватаемых на улицах и ограбляемых турок. Заведующий лабораторией чиновник Караев однажды стрелял по убегавшему от него армянину солдату, грабившему турка на улице среди дня (л. 1—36). Обещания казнить негодяев, убивающих безоружных жителей, не исполнялись. Назначенный полевой суд не действовал — боялся угроз армянских солдат. Ни один виновный армянин не был повешен, как это было обещано армянами до введения полевого суда. А между тем на введении полевого суда настаивали все время главным образом и усиленно сами же армяне.

Турки жители определенно говорили, что никогда армяне не казнят армянина. Мы видели тоже, что оправдывается в этом деле русская пословица: “Ворон ворону глаз не выклюнет”. Здоровые, способные носить оружие армяне уезжали сопровождать свои бегущие семьи.

Арестованный прапорщик Карагадаев был выпущен без моего ведома и согласия. На мой вопрос почему он выпущен — полковник Морель ответил, что было произведено дознание и по дознанию он оказался невиновен; между тем на этом дознании не был опрошен никто из нас; не опрашивали и других офицеров, хотя мы были главными свидетелями этого дела. Независимо от этого я все же приказал производить свое дознание в полку и поручил это полковнику Александрову. Возбудил ходатайство об откомандировании прапорщика Карагадаева обратно в пехоту.

Арестованный мною убийца на Тафте тоже не привлекался к суду; по крайней мере мне ничего об его привлечении к суду известно не было.

Полковник Морель стал опасаться восстания мусульманского населения города Эрзерума.

(л. 1—37) 17 февраля прибыл в Эрзерум Андраник. С ним приехал помощник генерал-комиссара завоеванных областей доктор Завриев.

Так как мы никогда не интересовались историей армян и их внутренней политической жизнью, то никто из нас и не знал, что Андраник турецкоподданный, считается турецким правительством за разбойника и приговорен к смертной казни. Все это я узнал только из разговора с Командующим турецкой армией 7 марта.

Андраник приехал в форме русского генерал-майора, с боевыми орденами св. Владимира 4-й степени, Станислава 2-й степени и солдатским Георгиевским крестом 2-й степени. Вместе с ним прибыл в Эрзерум начальник его штаба Генерального штаба русской службы полковник Зинкевич.

Накануне приезда Андраника от него из Гасан-Кале была получена полковником Морелем и опубликована телеграмма, гласившая, что по приказанию Антраника в Кёпри-Кёе выставлены пулеметы, которые будут расстреливать всех трусов, бегущих из Эрзерума.

Приехавши Андраник вступил в должность Коменданта крепости; полковник Морель стал подчиняться ему, а мы все по-прежнему остались в подчинении у полковника Мореля.

В день приезда Андраника мне один из моих офицеров донес, что на одном из боевых участков вверенной мне артиллерии, а именно в селении Тапа-Кёй, армяне вырезали поголовно все безоружное мирное население без различия пола и (л. 1—3Cool возраста. Об этом я сказал Андранику сейчас же, при первом же знакомстве с ним. Он, в моем присутствии, отдал распоряжение послать в Тапа-Кёй, двадцать всадников и добыть хотя-бы одного виновного. Было ли это исполнено и что из этого вышло — я до сих пор не знаю.

Появился опять полковник Торком. Через день или два после Андраника прибыл в Эрзерум полковник артиллерии Долуханов, армянин. Сначала мне было объявлено им, что он назначается инспектором артиллерии и будет моим начальником. После моего заявления о том, что я сам имею права начальника дивизии и не нахожу возможным учреждения надо мной опекунов, иначе мне надо будет уйти немедленно — был отдан приказ, что полковнику Долуханову поручается постановка артиллерийского дела крепости Эрзерум.

Он занял порученную ему роль и распоряжения мне уже отдавал не от себя, а от имени Андраника.

Командир батальона моего полка, армянин штаб-капитан Джанполадянц, пытался тоже вмешиваться в дела моего управления артиллерией; так, узнав, что предполагается орудия по возможности эвакуировать, а электроосветительные двигатели и прожектора попорчены — он заявил, что не позволит вывезти ни одного орудия; останутся русские офицеры или нет, говорил он, армяне все равно останутся и орудия им будут нужны.

Стало очевидно, что армяне, прикрываясь желанием служить на пользу России, хотят захватить в свои руки всю распорядительную власть, а русским (л. 1—39) офицерам предоставить исполнительную черную работу.

Становилось видно и чувствовалось, что дело явно клонится не ко благу России, а к созданию самостоятельности армян руками русских офицеров; но этого всеми силами старались не показывать открыто, так как при таком положении вопроса все русские офицеры артиллеристы, или большинство их, ушли бы немедленно, а своих у них нет.

Ухода артиллеристов армяне боялись невообразимо. Так, н.а-пример, мне известно было от временно командовавшего 7 Кавказским горным дивизионом капитана Плата — такой случай: 7 февраля предполагалось отправить в Сарыкамыш из Эрзерума горную артиллерию. Армянские руководители, узнав это, 5 февраля в панике схватили и арестовали командира парка горного дивизиона; по приказанию Командующего армией офицер этот был освобожден; после этого его хватали еще три раза, угрожая залить кровью весь Эрзерум, если горная артиллерия попытается уйти из Эрзерума. Кровь предполагалась, конечно, русских офицеров. Каждый раз арестованного выпускали по распоряжению русских штабных офицеров. Отправление горной артиллерии Командующий армией отменил.

Этот случай впоследствии заставил меня войти в соглашение с вр. командовавшим 7 горным дивизионом. Предвидя возможность физических насилий над нашими русскими офицерами артиллеристами по отъезде из Эрзерума Командующего армией, мы условились взаимно выручать силой друг друга, если армяне осмелятся поднять руки на нас или на наших офицеров с целью принудить (л. 1—40) служить армянским интересам. Естественно, что соглашение это было секретное. Реальной силой в наших руках были пушки, пулеметы и русские офицеры.

Тогда же, по моему совету, вр. командовавший дивизионом сгруппировал своих офицеров ближе к своей и к нашим квартирам. Сам же я еще с самого начала формирования полка стал сосредоточивать все в полку ближе к управлению артиллерии, находившемуся в мусульманской части города с самого дня вступления русских войск в Эрзерум.

С прибытием Андраника в Эрзерум в штабе полковника Мореля значительно усилилась боязнь восстания жителей города. Эта боязнь ежедневно усиливалась. Дня через три после приезда Андраника я получил приказание от полковника Мореля назначить опытных офицеров для стрельбы по мусульманской части города с форта Меджидийе в том случае, если при аресте вожаков предполагаемого восстания — действительно вспыхнет восстание. Нам же всем было приказано выселиться из мусульманской части города в армянскую.

Мы, русские офицеры, прожившие в Эрзеруме бок о бок с мусульманским его населением почти два года и знавшие отлично его, не верили в возможность восстания и открыто высмеивали армянскую трусость.

Офицеры артиллерии, конечно, открыто заявили, что стрелять по городу они отказываются, так как служат не для расстреливания из орудий мирных жителей, женщин и детей, а для честного боя с неприятелем; при существовавшем же положении нам очень (л. 1—41) легко было ожидать, что армяне от страха, или по другим соображениям увидят вооруженное восстание там, где его вовсе нет и потребуют открытия огня.

Из мусульманской части города мы не выселились во-первых потому, что невозможно было физически выселиться в назначенный короткий срок, во-вторых потому, что выселение наше развязывало бы руки армянам в смысле свободы для резни в этой части города по Эрзинджанскому образцу и в-третьих потому, что с выселением в армянскую часть города мы окончательно были бы в руках армян, верить которым уже не позволяли факты, Так же отказались и офицеры горной артиллерии, не входившей в состав артиллерии укрепленной позиции. В конце концов дело было предоставлено самим армянам. Нечего и говорить, что арест воображаемых вожаков восстания прошел безо всякого восстания.

Распоряжение полковника Мореля о возможной стрельбе из орудий по городу вызвало возбуждение офицеров и побудило меня устроить общее собрание подчиненных мне офицеров артиллерии.

Общее собрание офицеров состоялось в два приема, с перерывом между ними в один день. На первом заседании присутствовали офицеры артиллерии укрепленной позиции Эрзерума и Деве-Бойну, офицеры артиллеристы всех прочих частей гарнизона, два офицера англичанина, бывшие в это время в течение нескольких дней в Эрзеруме, затем полковник Морель, полковник Зинкевич, полковник Долуханов, полковник Торком, Антра-ник и доктор Завриев. (л. 1—42) Англичане были приглашены, как люди свободные от армянских влияний и могущие по отъезде своем через несколько дней осведомить тыл штаба фронта и иностранные военные миссии о настроении общества офицеров артиллерии и отношении их к армянским кровавым замыслам..

Особенно потому, что в моем распоряжении не было ни почты, ни телеграфа и я не мог быть уверенным, что мои депеши будут переданы по назначению. Вернее, я был совершенно уверен, что мои депеши переданы не будут.

На заседании я обстоятельно изложил обстановку и причины, поведшие к нахождению в Эрзеруме русских артиллерийских офицеров, подробно осведомил собрание обо всех армянских бесчинствах и зверствах известных мне из личных наблюдений, иэ докладов и рассказов других лиц и из рассказов Командующего армией генерала Одишелидзе.

Доклад свой я резюмировал (закончил) определенно высказанной мыслью, что мы офицеры русские и остались в Эрзеруме не для того, чтобы прикрывать своим именем и мундиром разбойные армянские зверства над беззащитным населением; м№ остались служить России, преданные долгу и послушные своим начальникам; остались служить русскому делу, а не армянской-резне и хищничеству и пачкать свое имя на весь свет намерения не имеем ни в коем случае; а пока мы здесь, мы требуем, чтобы армянские безобразия были прекращены, иначе нам надо будет настаивать на том, чтобы нас отпустили немедленно.

Высказанные после меня другими офицерами мысли (л. 1— 43) подтвердили мои заявления. Андраник ответил в том смысле, что армянский народ обязан бесконечно России, что он часть-русского большого народа и сейчас хочет только помочь России, не мечтая об отделении от нее. Что резня есть следствие вековечной вражды армян с турками, что все безобразия и насилия будут решительно прекращены, что в дальнейшем не может быть и мысли о возможности насилий над мирным населением, что для того он и приехал сюда, чтобы положить конец безобразиям и если ему не удастся сделать этого — он первый уйдет отсюда. Весь разговор шел через переводчика. На поднятый вопрос о том, могут ли желающие офицеры уйти из Эрзерума, он ответил, что если уйдут слабые духом, то это будет лучше для дела и что он “постарается” не препятствовать уходу их.

Полковник Зинкевич убеждал всех присутствующих, что дело, которому мы остались служить, всецело дело русское и что сам он взялся за него, глубоко веря в это.

В заключение офицерами было высказано пожелание, или„ намерение, подождать семь и даже десять дней, чтобы посмотреть, как пойдет дальше дело, верны ли обещания Антраника и как велика их ценность, а в дальнейшем действовать по обстановке.

Это было 20 или 21 февраля. После этого заседания полковник Долуханов высказал мне вскоре мысль, что он поражен той ненавистью к армянам, которую он встретил в русских офицерах и недоумевал, за что они их так ненавидят. Высказывал он: это и другим офицерам.

(л. 1—44) Андраник отдал приказ о том, что всякий, без различия национальности, будет отвечать одинаково за каждое уоий-ство, будет ли убийца армянин или мусульманин. По городу были расклеяны объявления, приглашавшие жителей не бояться,. открывать лавки, заниматься мирным трудом: объявлялось, что за убийство каждого взятого на работу турка весь сопровождающий конвой его будет отвечать своими головами и т. д.

После этого на другой день я проезжал верхом по улице около городского управления. Вместе со мной был один из моих командиров батальонов, армянин штабс-капитан Джанполадянц. Увидев кучку турок, читавшую объявление, мы остановились. Ш-к. Джанполадянц по-турецки объяснил собравшимся людям, что начальство принимает все меры к тому, чтобы не допускать насилий над мирным турецким населением со стороны армянских солдат и что если жители сами не поднимут бунта, то с ними ничего плохого сделано не будет.

Жители ответили, что вот уже само время два года свидетельствует о том, что никакого бунта они не делают, не хотят и не сделают и просят только не обижать их беззащитных.

Я попросил ш-к. Джанполадянца объяснить жителям, что я, русский командир артиллерийского полка, и все русские офицеры всегда были и будут защитниками мирного безоружного турецкого населения и что мы принимаем все меры к недопущению насилий, насколько можем это сделать; будем требовать и впредь этого от властей.

Из толпы многие подтвердили, что знают это (л. 1—45) и тут же сейчас два или три человека засвидетельствовали толпе, что я их спас от смерти. 7 февраля ш-к. Джанполадянц принимал участие в работе армянского комитета.

На втором заседании общего собрания офицеров из посторонних присутствовал только доктор Завриев. Тут было высказано, что 2-й Эрзерумский Крепостной артиллерийский полк вовсе не армянский, каким его хотят считать армяне, а только имеющий солдат армян. Что никто из нас в наемники к армянам не поступал и поступать не желает. Что ни подписки с обязательством служить в армянских войсках мы не давали, ни контракта об этом не подписывали. Что необходимо, чтобы правительство точно установило—какой это полк—русский или армянский; если русский — чтобы прислали нам русских солдат; если армянский — чтобы отпустили желающих офицеров уйти в русский корпус, а нежелающих служить вовсе на Кавказском фронте -отпустили бы к воинским начальникам, не считаясь с осадным положением, которое одно только и было формальным препятствием.

В случае же если Закавказье отложится от России, а до нас уже доходили вести, что это ожидается на днях, то чтобы нас немедленно отпустили бы, так как мы при таком положении дела становимся в Закавказье иностранцами. Выяснено было, что согласно существующим декретам и приказам, каждый имеет право подать рапорт об увольнении его к воинскому начальнику или о переводе в русский корпус.

(л. 1—46). Я объявил, что рапортов, которые будут поданы мне об этом, задерживать не буду, а буду представлять их с ходатайством об исполнении.

На этом заседании офицер 7 Квк. горного артиллерийского. дивизиона штабс-капитан Ермолов сообщил обществу офицеров, что он, не желая оставаться на службе во вновь формируемом: армянском дивизионе, подал рапорт об увольнении его; его сначала уговаривали остаться, а когда он решительно заявил, что не останется — полковник Морель отдал письменный приказ, что ш-к. Ермолов увольняется в распоряжение штаба фронта “по несоответствию”, т. е., иначе говоря, как совершенно негодный и вредный для службы офицер. Кроме того, ему было дано предписание убраться из Эрзерума в течение 24 часов.

Так поступили с боевым офицером, отлично знающим свое дело и имеющим несколько боевых наград; опорочили его только-за то, что он на самом законном основании не пожелал вступить на службу в армянскую войсковую часть и имел неосторожность публично сказать полковнику Морелю несколько слов, уличавших его в чрезмерной приверженности к армянам.

Доктор Завриев на этом заседании уверял общество офицеров, что оставаясь в Эрзеруме офицеры делают чисто русское дело и только на пользу России, а вовсе не армянское; что армянский народ бесконечно обязан России и впредь может существовать только под покровительством России; что отделяться от России армяне не намерены никоим образом; что армянский народ — это часть народа русского; что экономические (л. 1—47) и политические интересы самой России настоятельно требуют нашего нахождения в Эрзеруме до заключения мира; что мы нравственно, как граждане России, не можем сказать: “Вы — армяне и турки сводите свои счеты. Режетесь? И режьтесь! Черт с вами, это ваше домашнее дело; а нам русским здесь делать нечего”.

Наконец, если мы так человеколюбивы и так настойчиво требуем прекращения убийств мирных жителей, то это самое человеколюбие обязывает нас продолжать оставаться в Эрзеруме,. чтобы не допустить озверевшую армянскую чернь произвести ” Эрзеруме резню мусульманского населения.

Успеха речь доктора Завриева не имела. Сам же он после-этого заседания высказал мне, что дело безнадежно и что все; офицеры, наверное, уйдут.

После взятия Эрзерума турками, дней через десять, я имел случай прочесть документ, из которого увидел, что подозрения наши насчет устройства русскими офицерскими руками армянской автономии были вовсе не безосновательны; в документе этом доктор Завриев вполне определенно говорит о стремлении создать автономную Армению. Документ относится ко времени до приезда доктора Завриева в Эрзерум.

В своей оценке настроения общества офицеров доктор Завриев не ошибался. Действительно, определенное желание уйти было на лицо. Ясно было видно чего хотят армяне и для чего им нужны русские офицеры.

Мы же все были всегда только солдатами и политикой заниматься желания не имели, (л. 1—4Cool Партизанскую войну армян своим делом тоже считать не могли.

Обещания Антраника остались только обещаниями. Жители им не верили. Базары были закрыты. Все боялись. На улицах в мусульманской части города была мертвая пустота; только вблизи городского управления открывалось несколько лавок и среди дня собиралось немного мусульман. Ни один армянин казнен не был: “Нет виновных; укажите виновного и он немедленно будет привлечен; как же мы можем карать, не зная кто виноват”.

На это им немедленно отвечали, что русские офицеры слишком достаточно указывали им виновных, которые до сих пор остаются безнаказанными, что русские офицеры вовсе не обязаны быть армянской сыскной полицией и что, если армяне на самом деле добросовестно захотели бы найти виновных, то давно и непременно нашли бы их множество.

Лицемерие армян только еще сильнее отталкивало от них. Отдельные насилия над мирными жителями не прекращались, только делалось это более тайно; деятельность свою армяне перенесли из города в селения вокруг города, куда наши глаза не доставали. Из ближайших к городу селений турки исчезли; не знаю только как и куда; а в дальних стали обороняться оружием.

В городе, под видом противодействия восстанию, стали усиленно производить аресты жителей. На мой вопрос полковнику Морелю—в какой степени безопасности находится жизнь арестовываемых и намек, не клонятся ли эти аресты к тому, (л. 1_49) чтобы устроить организованную резню людей, как баранов, на подобие Эрзинджанской, он ответил мне, что арестованные главари предполагавшегося турецкого восстания будут под надежным конвоем, в целости, вывезены в глубокий тыл, в Тифлис, а частью будут держаться как заложники, в самом Эрзеруме, в сиде прочной гарантии против восстания.

Ко мне стали поступать донесения о незакономерных действиях армянских довольствующих учреждений; так, например, если подавалось требование на масло для довольствия людей полка, то в выдачах отказывали; если же требование писалось для электро-роты и шел получать по нему фельдфебель этой роты, бывший в каких-то хороших отношениях с Антраником, то масла непременно выдавалось; заведывающий продовольственным магазином чиновник армянин не выдавал полку по требованию сахар на том основании, что будто бы Антраник сахар весь сосредоточил у себя при квартире и сам регулирует выдачу его; письменное подтверждение чиновник дать отказался.

Прибывавшие из тыла через этапы офицеры жаловались, что русскому офицеру на этапах нет возможности ни покормиться, ни отдохнуть; для армян же есть и еда и теплое помещение.

В половине февраля офицеры артиллерии получили по распоряжению штаба армии две вагонетки и вывезли на них в тыл часть своего имущества и часть семейств. Для вывоза остальных семей и имущества требовалось еще три вагонетки, на которые разрешение штабом армии было дано еще до отъезда штаба из Эрзерума.

(л. 1—50) Назначение этих вагонеток после отъезда штаба затягивалось. Наконец, полковником Зинкевичем было сделано письменное распоряжение о наряде вагонеток. Получив эту бумагу, чиновник или офицер армянин, заведывавший назначением вагонов, обещал через два дня не назначить вагоны, а только сказать когда они будут назначены. Беженцы же армяне имели перед нами предпочтение в этом отношении.

Отправить семьи и имущество на подводах, без себя, не имея достаточного числа русских людей при обозе, мы опасались, так как дорога и этапы в тыл были запружены хорошо вооруженными армянскими беженцами и дезертирами; безопасной ее нельзя было считать никоим образом, потому, что армяне, трусливо и гнусно убегающие с поля сражения от настоящих солдат, чрезвычайно храбры и беззаветно отважны в нападениях толпою на одиночных безоружных, на стариков, на женщин и на детей.

За это время пополнения из тыла подходили очень слабо. Имевшаяся налицо пехота была совершенно деморализована и не повиновалась ни старшим, ни младшим своим начальникам. Роты, раньше, до прибытия Антраника, отказывались отправляться на позиции и не отправлялись; теперь отправлялись, но с фронта позорно убегали. Антраник ездил и лично загонял их обратно на позиции шашкой и кулаками. Получалась мелкая и четническая авантюра, в которой насильно держали русских офицеров.

Не знаю, может быть Антраник и очень сведущ в военном деле, но распоряжения его по артиллерийской части, передававшиеся мне полковником Долухановым, (л. 1—51) поражали меня зачастую дикостью и нелепостью.

Видно было, что все надежды армяне, с Антраником во главе, возлагают на русские пушки и русских артиллерийских офицеров, нисколько не считаясь ни с технической стороной дела, ни с тем, что к этим позиционным пушкам нужна обученная прислуга, хороший состав низших командных чинов, солдат и, прежде всего, достаточное количество хорошей и сильной пехоты.

Главное стремление было очень ясно: это при бегстве закрыться пушками. Так оно вышло и на самом деле.

Начало мирных переговоров в Трапезунде все откладывалось. Сначала оно было назначено на 17 февраля, затем на 20 и, наконец, на 25 февраля по старому стилю. Такие сведения мы имели через штаб Эрзерумского отряда или крепости. Своей телеграфной связи у меня никуда не было. Штабы мои находились оба в противоположной части города. Телефонная связь со штабом крепости почти никогда не действовала, а если иногда и действовала, то из рук вон плохо; из-за этого мне приходилось бывать в штабе крепости лично по два раза в день.

По тем осведомлениям, которые я получал от полковника Мореля и его штаба — должно было считать, что мы имеем на фронте дело вовсе не с регулярными войсками Турции, а с шайками курдов и с восставшими жителями окрестных селений, среди которых должно было быть много обученных аскеров, оставшихся тут при отходе турецкой армии от Эрзерума в 1916 году. (л. 1— 52) Предполагалось, что эти курдские шайки, местные жители и имеющиеся среди них аскеры организованы для самозащиты и подучены военному делу прибывшими сюда несколькими турецкими офицерами и солдатами инструкторами.

Пушек считалось у наступавших только две русских, горных, брошенных армянами при их отступлении от Эрзинджана. По данным разведки курды должны были наступать с Фамского, Эрзинджанского и Олтинского направлений. Ожидались и с тыла, с Карсского шоссе и с Палан-Тёкена. Полковник Морель почему-то рассчитывал, что главная опасность будет с Олтинского направления.

Разведка, на мой взгляд, велась армянами отвратительно. Конница была больше занята ограблением и уничтожением жителей в селениях, угоном скота от сельчан, а вовсе не делами разведки. В донесениях зачастую просто лгали.

Если поступало донесение о том, что на отряд наступают две тысячи противника, то в действительности оказывалось, что там меньше двухсот человек.

Когда доносилось, что отряд в триста-четыреста человек окружен превосходящими силами и ему удалось пробиться, то оказывалось, что отряд потерял одного убитым и одного раненым.

Однажды днем мне офицер армянин по телефону донес, что-на боевой участок артиллерии, где он квартирует с солдатами. сторожами для охраны орудий, движется отряд в четыреста вооружейных жителей; на деле оказалось, что из противоположного селения вышли два безоружных человека и вскоре вернулись. обратно.

(л. 1—53) За все время от оставления армянами Эрзинджана и до занятия Эрзерума турецкими войсками—разведчиками оыл захвачен из турецких наступавших сил, насколько мне до сих пор известно, только один сувари. Я сам его не видел, но сильно. склонен думать, что этот несчастный был или с отмороженными ногами или вообще человеком лишенным способности двигаться без посторонней помощи.

После второго общего заседания офицеров было подано мне несколько рапортов об увольнении из полка в русский корпус, к воинским начальникам и в другие национальные части.

Я доложил полковнику Морелю, что, вероятно, очень многие русские офицеры, а то, пожалуй, и все, уйдут из Эрзерума. Он вспылил и заявил, что не допустит этого силой и полевым судом. Я ответил ему на это, что пушки еще в руках моих офицеров, что на насилие ответ может быть сделан из пушек, и что уход каждого офицера при существующих условиях составляет законное право каждого, основанное на распоряжениях правительства.

Я пояснил, что никто из офицеров самовольно уходить не хочет; каждый желает получить законное разрешение воспользоваться своим правом; иначе считают, что разницы между нами, оставшимися по долгу службы и теми, которые ушли раньше самовольно, не будет никакой. Обстановка же сейчас сложилась, так, что совесть и долг чести не позволяют оставаться.

Полковник Морель ответил, что никакого законного права на уход нет и каждому уходящему он даст такую же аттестацию, какую дал штабс- (л. 1—54) капитану Ермолову, пусть только попробуют уйти.

После моего возражения, что нет необходимости принуждать оставаться нежелающих, тогда как, по словам полковника Долуханова, в Тифлисе и Батуме имеется множество желающих офицеров — полковник Морель сказал, что он просил у приезжавших английских офицеров выслать в его распоряжение для Эрзерума шестьдесят английских офицеров артиллеристов и это было ему обещано.

Почти одновременно с этим разговором мне стало известно, что служивший в Эрзеруме на станции железной дороги по вольному найму начальником станции солдат, русский, или, кажется, поляк, не захотел оставаться служить ни за какие деньги; его арестовали и силой принудили остаться.

Я отдал приказ командирам батальонов поселиться самим и поселить всех офицеров возможно ближе к управлению артиллерии и сгруппировать их каждому около себя для удобства передачи приказаний и на всякий другой случай, чтобы в случае чего, не оказаться разрозненными и в западне.

Уехавшего ш-к. Ермолова я, перед его отъездом, просил зайти в Сарыкамыше к начальнику штаба армии генералу Вышинскому, рассказать ему в каком положении мы здесь находимся и просить командующего армией скорей освободить нас из нашего ложного положения среди армян. То же просил передать и начальнику артиллерии генералу Герасимову. Ермолов уехал 25 февраля.

Кажется 24 февраля над Эрзерумом появился турецкий аэроплан, сделал разведку и вернулся обратно. Из этого я заключил, что турецкие регуляр- (л. 1—55) ные войска должны находиться сейчас в Эрзинджане или даже в Мамахатуне.

Около этого времени полковник Морель говорил мне, что тур-'ки прислали “прокламацию” с требованием очистить Эрзерум. После взятия Эрзерума, из разговора с командиром корпуса Кязим-беем Карабекиром, я узнал, что это была вовсе не прокламация, а самое настоящее его письмо, за подписью его, командира турецкого регулярного армейского корпуса.

Если на прокламацию у нас принято и должно смотреть, как на анонимное, подпольное письмо, то во всяком случае считаю, что полковник Морель не имел права и не должен был вводить меня в заблуждение и называть официальное письмо прокламацией, скрывая, что оно подписано крупным начальником турецких регулярных военных сил.

За 24 и 25 февраля, по сведениям штаба крепости, положение на фронте не было угрожающим. Известно было, что около Теке Дереси обнаружилось скопище курдов, которое удерживается высланным туда отрядом. Около Илиджи наступавшие от от Эрзерума силы отбросили противника, будто-бы на несколько верст назад.

26 февраля стало известно, что вышедший из Эрзерума к Теке Дереси армянский отряд окружен, разбит и остатки его позорно бегут; что Илиджинский отряд отступает тоже, почти что бегом. Было получено мною словесное распоряжение от полковника Мореля открывать огонь по наступающим. Но наступающих нигде не оказывалось. С Харпутского шоссе бежали в панике расстроенные толпы отступающих армян; по Трапезундскому шоссе (л. 1—56) отступали спокойно, как на походе, колоннами, не останавливаясь и не разворачиваясь.

После полудня выяснилось, что противник уже в шести верстах, около селения Геза, и стали видны сами наступающие, которых оказалось на мой взгляд не более полуторы тысячи.

Количество было ничтожное, но они не произвели на меня впечатления совершенно необученной курдской шайки. Видно было, что они обучены и ими твердо управляют. Только небольшое количество пеших и избыток кавалерии позволяли думать, что это не регулярные войска, а организованные курды.

Отступающие же производили жалкое и возмутительное гнусное впечатление. Они — то рассыпались около шоссе в коротенькие жидкие цепи, то опять собирались; видно было, что главное их чувство страх и боязнь двинуться вперед. Антранник выехал вперед развернувшейся все же жидкой цепи; они поднялись, немного прошли было вперед, но снова залегли и уже больше не поднимались.

Орудийный огонь продолжался у нас до вечера и был прекращен с наступлением темноты. Само собой разумеется, что е началом обороны от нашествия курдов, каким все мы считали это дело, всякие разговоры об уходе отошли в сторону и каждый офицер честно выполнял все, что требовалось от него боевой обстановкой. Каждому было ясно, что уходить теперь — это значило навсегда приобрести себе имя труса и предателя. Необходимо было сначала покончить с нападением.

В этот день я увидел, как армянские войска понимают назначение артиллерии и как держат (л. 1—57) себя с нею в бою. Пушки мои на укреплении Беюк Киреметли были на версту впереди пехоты, которая вся прижалась к Харпутским воротам и дальше двигаться вперед, чтобы прикрыть артиллерию, никоим образом не хотели.

Обратил я внимание в этот день также и на то, что солдаты, бежавшие в паническом ужасе от Теке Дереси, все же не забывали забирать с собой и угонять скот жителей из попутных деревень и убивать попадавшихся на пути безоружных одиночных местных жителей.

Надвижение противника на город произошло, по-видимому, неожиданно для штаба. Диспозиции для боя никакой издано не было; а может и была, не могу уверять, но ко мне она не попала. Раньше я слышал, что составлялось расписание занятия пехотой главной городской ограды на случай тревоги извне, но и это расписание ко мне не попадало.

Задача моя была проста: держать курдов на дистанции орудийного выстрела от линии укреплений города. В поле же, с пехотой, были горные пушки, в мое подчинение не входившие.

Весь этот день и накануне милиция собирала по городу мужчин турок, не только годных к работе, а и стариков и калек. На вопросы объясняли, что собирают рабочих для расчистки занесенного снегом железнодорожного пути.

Вечером я узнал, что один из таких патрулей, под командой студента армянина, пытался днем, в мое отсутствие из дому, вломиться в мою квартиру, чтобы произвести, как он заявил, обыск; хотя на дверях была прибита моя визитная (л. 1—5Cool карточка и студент не мог не знать — кто живет в этом доме. После решительного протеста со стороны моих домашних и резкого отпора— студент этот, как самый последний хам, наговорил моей жене грубостей и убрался со своей командой прочь, не осмелившись все же забрать моего домохозяина старика турка и рабочих курдов. По словам студента безобразие это творилось во исполнение распоряжения Антраника.

Узнав это, я распорядился, чтобы домохозяин мой устроил бы от себя ход ко мне в квартиру для возможности перебраться под мою защиту в случае, если армяне явятся забирать жителей. Он это сделал и устроил еще и от соседа ход ко мне.

Вечером в этот день меня вызвали на военный совет в квартиру Антраника. Я отправился туда вместе с заведывающим технической и мобилизационной частью капитаном Жолткевичем, которого я последнее время всегда приглашал с собою, чтобы иметь свидетеля моих отношений к штабу Днтраника и моих действий.

Когда я прибыл туда, то узнал, что совет уже состоялся без меня. Очевидно моим мнением не сочли нужным интересоваться. В комнате находились: Антраник, доктор Завриев, полковники Зинкевич, Морель, Долуханов и несколько других лиц. Полковник Зинкевич прочел мне телеграмму командующего армией. Этой телеграммой генерал Одишелидзе сообщал, что командующий турецкой армией генерал Вехиб-паша радиотелеграммой; известил его о своем приказании турецким войскам начать наступление на Эрзерум и занять его; тут же (л. 1—59) генерал Одишелидзе приказал уничтожить все орудия укрепленной позиции и отступить.

Мне было дано письменное приказание за подписью Антраника уничтожить орудия. Генерал Одишелидзе исполнил свое обещание дать приказ об уничтожении орудий, но приказание это опоздало: часть орудий уже нельзя было уничтожить, так как наступающими они были уже отрезаны от нас; все же в наших руках оставалось еще более половины всех наших орудий, которые мы еще могли испортить; в наших руках были также все замки и все обтюраторы от орудий уже отрезанных и мы также могли привести их в негодность. Для этого нужно было иметь два—три дня сроку.

Андраник все время по-армянски кричал, ругался и проклинал кого-то. Доктор Завриев старался его успокоить и переводил нам, что Андраник проклинает и ругает тех руководителей и деятелей армянского народа, которые засели в тылу; которые имели возможность выслать в Эрзерум несколько десятков тысяч солдат и выслали до сих пор только три—четыре тысячи; которые не хотят ни за что итти на фронт и которые продали армянский народ и армян.

Наконец Андраник объявил свое решение: два дня еще держаться в Эрзеруме; за это время эвакуировать все, что возможно и тогда отступить. После этого он, не стесняясь нисколвко нашим присутствием, при нас разделся, умылся, надел ночное белье и лег спать, как будто бы нас тут и не было вовсе. (л. 1—60) Я осведомил доктора Завриева о том, что в городе начались поджоги и пожары; указал ему, что сам видел только что по дороге целый ряд горевших лавок, которые никто не тушил; он ответил, что пожары уже приказано затушить и уже приняты меры.

Затем я спросил его, для какой надобности милиция собирает и уводит куда-то мусульман жителей; он сказал, что для расчистки железнодорожного пути, а на выражение мной недоумение— почему сбор этот производят сейчас, в темноте, ночью, и ведут преимущественно негодных к работе стариков и калек — он ответил, что ему об этом ничего не было известно, но он узнает.

После всех тех разговоров, которые мы вели раньше с доктором Завриевым по вопросу о насилиях над мирным населением — я считал, что сказанного мною достаточно для того, чтобы возбудить в нем беспокойство и заботу о недопущении насилий и резни, тем более, что он всегда, как член правительства, требовал и старался добиться самого безупречного и закономерного отношения к мусульманскому населению со стороны армян.

Такое отношение я наблюдал не только с его стороны, но и со стороны других лиц из армянской интеллигенции, находившейся в Эрзеруме. Я не знаю, конечно, что было у них в уме и на душе и каковы были действия их, но слова этих некоторых лиц всегда производили впечатление искреннего, благородного стремления не допустить безобразий и резни. (л. 1—61) Инстинкты прочих армян доктор Завриев должен был знать лучше меня и не мог не знать их.

Когда Антраник стал укладываться в постель, мы все перешли в другую комнату, выяснили между собой необходимые вопросы, связанные с выполнением поставленной Антраником задачи и разошлись.

Задание держаться в течение двух дней не представляло из себя ничего сверхъестественного или чрезвычайного, так как, имея перед собой проволочное заграждение с отличными окопами, далее, городскую крепостную ограду долговременной профили и, наконец, вдвое, если не втрое большие силы оборонявшегося, можно было свободно и легко держаться не два, а сорок два дня и не против курдского набега, а против регулярных войск.

Отбивать же нападение курдов мы были вполне вправе, так как турецкое правительство при заключении перемирия объявило, что курды ему не повинуются и что принудить их не воевать оно не может; следовательно, забота об охране и обороне нас от курдов возлагалась на нас самих.

На обратном пути я увидел, что пожары, о которых я говорил, действительно притушены и распространение их ограничено. В городе по наружному виду все еще было спокойно и не вызывало опасений за возможность вспышки резни.

Вернувшись в управление артиллерии я тотчас сделал все распоряжения о приведении в негодность орудий. За два дня можно было бы уничтожить их. Ко мне поступили донесения от моих офицеров, что (л. 1—62) пехота уходит с поля, пользуясь темнотой. Мне удалось после долгих хлопот все же вызвать к телефону полковника Мореля и доложить ему о полученных донесениях. Он ответил мне, что против этого меры уже приняты, высланы резервы и подкрепления и положение не внушает тревоги.

Домой я вернулся около 1 часу ночи и прилег отдохнуть. Между двумя и тремя часами ночи я услышал в городе вокруг частую ружейную стрельбу; слышал как где-то ударами бревна выламывали двери; слышал топот и голоса проходивших по улице армянских небольших отрядов, вроде ходивших днем и забиравших жителей. Криков о помощи нигде слышно не было. Получалось впечатление, что армяне производят усиленно аресты среди населения, а может быть и подготовляют уже резню.

Сопоставив и взвесив обстоятельства, я пришел к заключению, что: во-первых, в то время когда мы в честном бою сражаемся с наступающими и грудью своей прикрываем Эрзерум—за нашими спинами армяне, эти кровожадные и трусливые борцы за свободу, уже начинают резать беззащитных стариков, женщин и детей, нисколько не заботясь о том, что этим они подло обманывают нас и позорят не только себя на весь мир, но позорят и имя русских офицеров, про которых неосведомленные могут подумать, что они согласились помогать армянам делать их гнусное дело, а во-вторых, что среди наступающих могут быть сейчас турецкие регулярные силы; а если их и нет еще, то они могут к утру или (л. 1—63) днем подойти; бой же с турецкими регулярными силами вовсе не входит в планы Командующего армией и в нашу задачу, ни по его предположениям, ни по существующим условиям перемирия.

В соответствии с этим я принял такое решение: с рассветом отправиться к полковнику Морелю и предложить ему потребовать от армян немедленного прекращения резни; если же он бессилен добиться этого, то предложить повернуть часть пушек против армян и угрозой, а если понадобится, то и стрельбой, принудить их сделать это; а затем прекратить боевые действия и выслать парламентеров и условиться с наступающими о том, что Эрзерум будет очищен в течение двух дней без кровопролития.

Для гарантии же целости мусульманского населения при отступлении армян выработать какой-нибудь план, например: собрать самостоятельный отряд из русских офицеров и немногих оставшихся русских чиновников и солдат; или дать в помощь русским офицерам и в их распоряжение небольшой отряд турок и т. п.

На рассвете я с капитаном Жолткевичем отправился к полковнику Морелю. По дороге, около артиллерийского полевого склада, я узнал от заведывающего им прапорщика Багратунян-ца, что приказ об отступлении уже есть и что он хочет взорвать склад, но полковник Морель сказал, чтобы со складом поступили так, как скажу я.

Я был удивлен таким заявлением, так как склад этот мне вовсе не подчинялся, а был в ведении полковника Долуханова. (л. 1—64) Прапорщику Багратунянцу я объяснил, что взрыв склада я считаю ненужной и бесцельной жестокостью по отношению к мирному населению города и преступным предательством в отношении нас — русских артиллеристов, так как нам еще ничего неизвестно о приказе отступать; все мы находимся сейчас вблизи склада и неминуемо при взрыве должны будем погибнуть бесцельно. Это подействовало и склад остался невзорванным.

Подъезжая к штабу Мореля, я увидел, что все уже бежит. Стоящий напротив штаба дом американского консульства, в котором помещались какие-то армянские учреждения, горит и весь уже в пламени. Перед штабом стояли — готовый к отходу, загруженный до последней возможности, грузовой автомобиль и несколько нагруженных повозок. Полковник Морель и Торком сидели верхом на лошадях готовые к отъезду. Было около 7 часов утра.

На мой вопрос — в каком положении дело и что предполагается делать сейчас — полковник Морель ответил, что еще в пять часов утра отдал приказ отступать и выразил удивление, что я не получил до сих пор этого приказа.

Случилось именно то, чего я опасался: бежали прикрываясь русскими офицерами и пушками. В то время, когда русские офицеры в бою своими руками заряжали и наводили орудия, удерживая наступающего противника, армянские “воины” благополучно за их спиной резали безоружных и безопасно удирали. Если бы я сам не приехал, то так никто из нас и не узнал бы, что приказ об отступлении отдан уже давно.

Раньше, в случаях гораздо менее важных, меня извещали о распоряжении часто присылая даже (л. 1—65) офицера, а тут не сумели сделать этого.

Первым моим движением было отправиться на укрепление Меджидийе и оттуда шрапнелью хорошо поблагодарить бегущих по Карсскому шоссе, забронированных в куртки и жилеты из ружейных патронов, армянских героев за то, что обманув нас, не дали мне и моим офицерам выполнить возложенную на нас задачу испортить орудия; за то, что устроили за нашей спиной отвратительный разбой и за то, что обманули и опозорили и меня, старого боевого офицера, и моих подчиненных офицеров.

Удержало меня только лишь сознание, что среди них невинно пострадают люди к этому делу совершенно непричастные: в Эрзеруме оставалось еще порядочно русских людей, лиц разных других национальностей, женщин и детей.

Мы отправились немедленно обратно в управление артиллерии. Улицы в городе уже были запружены толпами бегущих в панике обезумевших армянских солдат. Офицеров я не видел. Дорога была сплошь усеяна бросавшимися в бегстве вещами — шинелями, амуницией, продуктами.

Проехать через лавину бегущих людей и повозок не было возможности. Хотели мы объехать другими улицами: повернули в сторону, но тут нас встретила жестокая ружейная стрельба и человеческие вопли.

Что делалось в улице — нам не было видно, мешал поворот улицы. Видно было только, что на повороте вся улица залита по снегу кровью. Полагая, что тут уже идет бой, я приказал повернуть обратно. Доехав опять до перекрестка, мы бросили свой экипаж и пошли пешком с полдороги, (л. 1—66) В это время из улицы, где происходили стрельба и вопли, выехал верхом армянин, начальник городской милиции, и я понял, что там было. Впоследствии мое предположение подтвердилось.

Вернувшись в управление, я приказал передать на батареи мое приказание отступать вместе с пехотой. Приказал, также, подавать обозы для выезда офицеров артиллерии. Через небольшое время мне доложили, что обоз управления артиллерии, вследствие небрежности командира нестроевой роты, весь убежал еще ночью, а полковой обоз, на котором ночью дежурил офицер, разбежался сейчас, при выезде с обозного двора; конюха, не доезжая управления артиллерии, поворачивали в сторону Карсских ворот и вскачь удирали.

Бегущие в безумном страхе по улицам, одетые с ног до головы в патроны, армянские солдаты хватали эти фургоны, насаживались на них и гнали дальше. Пристяжных лошадей отпрягали, садились на них по двое и в панике мчались вон из города.

Оставленный мною по дороге экипаж пытались тоже отнять и угнать; когда кучер стал сопротивляться — в него стреляли, ранили одну лошадь, но экипажа все же не взяли.

Изо всего обоза, имевшего до пятидесяти повозок, удалось задержать два—три фургона. Этими подводами воспользовались несколько офицеров, наскоро погрузились и уехали.

Оставалось еще две подводы и два фаэтона; ими можно было бы попытаться воспользоваться и уехать, но в это время последние бегущие армяне открыли в панике бессистемную, частую и беспоря- (л. 1—67) дочную стрельбу вдоль по оставленным ими пустым улицам; нам поневоле пришлось оставить это намерение и скрыться в доме. Жители турки гарантировали нам и нашим семьям безопасность от курдов.

Оказалось впоследствии, что если бы невзирая на ружейный огонь армян по городу, мы и попытались бы проехать, то все равно не смогли бы, так как Карсские ворота в это время уже были отрезаны; штабс-капитан Митрофанов пытался сделать это, но принужден был вернуться с дороги обратно, несмотря на то, что квартировал недалеко от этих ворот. Вскоре стало известно, что в город вступили уже турецкие войска и тут только точно я узнал, что мы имели дело не только с курдами, но и с регулярными войсками. Выяснилось, что храбрая армянская пехота, ночью, под прикрытием темноты, почти вся сбежала с поля боя и бросилась спасаться по Карсскому шоссе. Бегство носило характер урагана. Ураган не мог бы так скоро очистить Эрзерум от армян, как очистили его они сами.

Факт, что на линиях обороны и в городе не осталось почти совсем ни убитых, ни раненых армян, лучше всего говорит о том, как стойко они оборонялись и как долго сопротивлялись; а другой факт, что в Эрзеруме захвачены в плен почти одни только русские офицеры артиллеристы, не хуже свидетельствует о высоте доблести и благородства армян.

Узнав, что в Эрзерум вступили регулярные войска, я с адъютантом отправился заявить о своем нахождении здесь. Тут мы у
 
 Профиль пользователя отправить личное сообщение  
Ответить с цитатой Наверх
djeda4
Тема сообщения:   СообщениеОтправлено: 25 Июля, 2007 г. - 17:58



Зарегистрирован: 19 Апреля, 2006
Сообщений: 27
Откуда : Za kordonom
продолжение


Оказалось впоследствии, что если бы невзирая на ружейный огонь армян по городу, мы и попытались бы проехать, то все равно не смогли бы, так как Карсские ворота в это время уже были отрезаны; штабс-капитан Митрофанов пытался сделать это, но принужден был вернуться с дороги обратно, несмотря на то, что квартировал недалеко от этих ворот. Вскоре стало известно, что в город вступили уже турецкие войска и тут только точно я узнал, что мы имели дело не только с курдами, но и с регулярными войсками. Выяснилось, что храбрая армянская пехота, ночью, под прикрытием темноты, почти вся сбежала с поля боя и бросилась спасаться по Карсскому шоссе. Бегство носило характер урагана. Ураган не мог бы так скоро очистить Эрзерум от армян, как очистили его они сами.

Факт, что на линиях обороны и в городе не осталось почти совсем ни убитых, ни раненых армян, лучше всего говорит о том, как стойко они оборонялись и как долго сопротивлялись; а другой факт, что в Эрзеруме захвачены в плен почти одни только русские офицеры артиллеристы, не хуже свидетельствует о высоте доблести и благородства армян.

Узнав, что в Эрзерум вступили регулярные войска, я с адъютантом отправился заявить о своем нахождении здесь. Тут мы узнали, что Россия заключила с Турцией мир. (л. 1—6Cool По дороге туда и обратно, а также в последующие дни, многие жители на улицах бросались ко мне, целовали мне руки и всячески выражали свою благодарность. Так же относились и к другим русским офицерам, справедливо рассуждая, что если бы в Эрзеруме не было бы русских офицеров, то турецкие войска едва ли застали в нем столько живых жителей, сколько они застали их придя.

Теперь, узнав, что успели наделать в Эрзеруме армяне перед своим бегством и сколько человек безоружных стариков, женщин и детей они погубили, я благодарю Бога за то, что обстоятельства сложились не дав мне уйти с теми, про кого еще древне-римский историк Петроний писал: “Армяне тоже люди, но дома ходят на четвереньках” и которых русский поэт Лермонтов метко охарактеризовал в стихе: “Ты раб, ты трус, ты армянин”.

16/29 апреля 1918 г. Эрзерум

Вр. и. д. Начальника артиллерии Укрепленной позиции Эрзерума и Деве-Бойну и Командир 2-го Эрзерумского крепостного артиллерийского полка, военнопленный Подполковник Твердохлебов (подпись)
 
 Профиль пользователя отправить личное сообщение  
Ответить с цитатой Наверх
djeda4
Тема сообщения:   СообщениеОтправлено: 25 Июля, 2007 г. - 18:04



Зарегистрирован: 19 Апреля, 2006
Сообщений: 27
Откуда : Za kordonom
и обратите внимание на слова

Вскоре стало известно, что в город вступили уже турецкие войска и тут только точно я узнал, что мы имели дело не только с курдами, но и с регулярными войсками. Выяснилось, что храбрая армянская пехота, ночью, под прикрытием темноты, почти вся сбежала с поля боя и бросилась спасаться по Карсскому шоссе. Бегство носило характер урагана. Ураган не мог бы так скоро очистить Эрзерум от армян, как очистили его они сами.

Факт, что на линиях обороны и в городе не осталось почти совсем ни убитых, ни раненых армян, лучше всего говорит о том, как стойко они оборонялись и как долго сопротивлялись; а другой факт, что в Эрзеруме захвачены в плен почти одни только русские офицеры артиллеристы, не хуже свидетельствует о высоте доблести и благородства армян.


армяне иногда говорят если турки не резали их почему армяне удрали с анатолии.
ответ простой.
и он как рах хорошо показывается в мемуарах русского офицера который никак не мог быть врагом союзников своего царя. но который честно писал.
армяне думая что турция проиграла решили очистить територию от тюркского и курдского населения чтоб создать свое государство.
дело в том что по всей аналии и кавказу не было територии до россии где армяне хоть треть были бы не говоря о большинстве.
а для государство нужно большинство в население.
вот они и резали турков.
но когда пришла турецкая армия боясь мести за злодеяния удрали.

а эта фраза вообще четок все показывает
Ураган не мог бы так скоро очистить Эрзерум от армян, как очистили его они сами.

далее к примеру другой линк
о боях в тех же районах
это пример боев маленького азербайджанского района с армянской республикой в 18 году.
обратите внимание на силы. вся армянская республика и маленький район. и плюс на стороне армян снова англичане.



Борьба Эриванских мусульман против армянского владычества

Во время отхода турецких частей из Эриванской губернии армянские войска стали постепенно занимать эвакуироваемые ими районы. Первым был ими занят Гярнибасарский район, когда армяне проникли до сел. Иова, где и остановились. Перед наступлением турецких войск армянское население Гярнибасара почти целиком ушло в Эривань и в нагорные части губернии, где поселилось в брошенных мусульманских селах, местное население которых почти все разбежалось во время мартовских погромов. В Гярнибасарский район, кроме местных армян, переселились также армяне из самой Эривани, Когда началась-эвакуация турецких войск, то мусульмане не знали, что им теперь предпринять, — переехать в другие места у них не было средств, вернуться же на свои прежние коренные места им не разрешало армянское правительство, так что волей-неволей мусульманам пришлось остаться в армянских селениях Гярнибасара. По занятии этого района своими войсками, армяне стали возвращаться на свои места. Мусульмане встречали их очень дружелюбно и оказывали им помощь всем, что у них имелось. Когда больше половины армян вернулось на свои места, тогда начались насилия над мусульманами при содействии воинских частей и вооруженных местных армян. На жалобы мусульман местные власти отвечали насмешками и говорили: “Вы привели турок и вас надо резать”. Разоренные мусульмане стали постепенно переходить в Ведибасар и Аралых, где рассказывали об ужасах, чинимых армянами при содействии своих войск над мусульманами в Гярнибасаре. Первым партиям этих беженцев не особенно верили в Ведибасаре и Аралыхе, но когда затем стали поступать сведения об убийствах и насилиях над женщинами, то мусульмане этих областей решили ни под каким видом не подчиняться армянам и не пускать их в свою среду, предпочитая в противном случае лучше погибнуть с честью в открытом с ними бою. Об этом стало известно Армянскому правительству, которое приказало силою оружия подчинить непокорные районы. Для этой цели были двинуты отряды полковника Долуханова в Шаруро-Даралагезский уезд, который оставил временный заслон у Беюк-Веди до подчинения Шаруро-Даралагеза и Нихичевани. Мусульманское население Садаоака, несмотря на то, что выступило на встречу армянскому отряду с хлебом и солью, было арестовано: двух мусульман-делегатов вечером расстреляли, около 60 человек арестовали и отправили в Эривань, после чего отряд Долуханова двинулся дальше. В сел. Демурчи Шаруро-Даралагезского уезда отряд столкнулся с передовыми частями местных восставших мусульман. Началась перестрелка, после чего армяне стали бомбардировать сел. Таза-Кепир, Курдчи и др., сел. Демурчи было разгромлено “мешочниками” (так называли армян, которые шли за отрядом для грабежа с мешками). С походом отряда Кербали-Хана мусульмане, перейдя в наступление, выбили армян из Демурчи и Волчьих Ворот и стали преследовать их до ст. Араздаян. Отступающий отряд Долуханова остановился в армянском селении Давалу. Вследствие этих неудач пол-к Долуханов был отозван и армяне стали готовиться к новому походу на Беюк-Веди. Новые столкновения произошли около селений Каралар-Джаб-гран, Ширазлу, Рейганлу и Овшар. Армяне принуждены были, однако, опять отступить к сел. Иова и к Давалу. Это второе наступление кончилось полным поражением армянских частей. К этому времени приехали англичане и установили временную нейтральную зону. Началось затишье. После долгих переговоров англичан с образовавшимся к тому времени Нахичеванским правительством, англичане ввели войска Армении в Нахичеванский и Шаруро-Даралагезский уезды, лишь Беюк-Веди осталось непокоренным. Такое упорство Беюк-Веди очень озлобило армян, поэтому они решили во что бы то ни стало взять его. Ровно через месяц после Карабахских событий 4 июля 1919 г. армянские войска под командованием пол-ка Апросимова подступили (в третий раз) к сел. Веди. По занятии позиции, командующий отрядом послал вединцам требование прислать делегатов для переговоров. Вединцы прислали двух делегатов, которым командующий предъявил ультиматум из 3-х пунктов: 1) выдать оружие; 2) выдать главарей и 3) не убирать посевы до распоряжения. Во время хода переговоров кавалерийские части армянского отряда стали постепенно двигаться к сел. Веди, занимая новые выгодные позиции. Вединцы, увидя это, потребовали прекратить дальнейшее движение и вернуться к месту первоначального расположения отряда. Не получив никакого ответа на свое требование и опасаясь быть окруженными, вединцы открыли огонь по армянской кавалерии, которая стала отвечать вединцам, но потеряв 42 человека всадников и одного офицера, обратилась в бегство. Отряд открыл артиллерийский огонь по селению, а пехотные части перешли в наступление, но будучи встречены перешедшими в контрнаступление местными жителями, принуждены были отступить. Мусульмане взяли 4 пулемета, канцелярию, походную кухню, одну двуколку с патронами, около 400 винтовок и прочую добычу. После этого поражения армянское высшее командование поручило помощнику военного министра Дро организовать новое (четвертое по счету) наступление на Веди, но уже с более внушительными силами. Дро, кроме регулярных войск, взял с собой знаменитых маузеристов, перешел в наступление, уверив всех, что не оставит скоро в Веди камня на камне. Узнав о первом наступлении армян с большими силами, командующий вединцами Абас-Кули Шадлинский решил принять бой у самого селения, где имеются сильные позиции и выгодный для вединцев фронт. Армяне, не встречая сопротивления, решили, что селение оставлено мусульманами, и быстро двинулись на него, но когда они подошли почти до домов селения, по ним был открыт убийственный огонь из захваченных у армян пулеметов и ружей. Армяне сначала пришли в замешательство, но затем под давлением своих офицеров бросились в атаку в рукопашный бой. Мусульмане встретили их холодным оружием, вилами и топорами. Схватка длилась около трех четвертей часа, в результате армяне, потеряв половину своих солдат, принуждены были отступить и преследуемые по пятам мусульманами отступили до сел. Иова, где укрылись за заранее устроенные окопы с проволочными заграждениями. Армяне оставили на поле сражения в этот раз более 1000 трупов и такое же количество винтовок. В это время поступило предложение английского командования прекратить военные действия с обеих сторон, почему опять наступило временное затишье. Между тем началось брожение среди мусульман Нахичеванского и Шаруро-Даралагезского уездов вследствие репрессий со стороны армян в этих районах. В это время началась эвакуация английских войск. Обе стороны стали готовиться к новым враждебным действиям. Поводом к столкновению послужил арест турецкого солдата в Нахичевани, который, женившись на местной гражданке, остался в Нахичевани. Арестованный армянами, он был убит в участке. Узнав об убийстве своего зятя, шурин перед участком убил двух офицеров. Началась перестрелка, перешедшая затем в форменный бой, длившийся пять недель. Успехи были сначала переменными, но с подходом киврагцев мусульмане взяли верх и в ночь на пятый день боя армяне должны были отступить к границам Новобаязетского уезда. Между тем произошли новые бои вдоль линии ж. д. Эривапи—Джульфа, причем на ст. Шахтахты, кроме местного армянского гарнизона (рота III полка), был разбит шедший на поддержку войск в Нахичевани армянский эшелон под командою Гумбапеша — “Япон”. Бои на ст. Норашен носили исключительно упорный характер. Несмотря на многочисленные пулеметы (42), на присутствие бронированного поезда и артиллерии, мусульмане все же разбили роту III полка, захватив 42 пулемета, 4 орудия и бронированный поезд. Спасся только штаб полка с командиром его Кара-Кешишевым. Сел. Ханнухлар сдалось без боя, выдав 5 офицеров, 195 солдат и 600 винтовок. На ст. Норашен, захвачена мусульманами, кроме вышеозначенных пулеметов еще много снарядов, патронов и беспроволочный телеграф. Тем временем произошли бои за Волчьими Воротами; в двухдневном сражении армяне были и здесь разбиты и должны были отступить до ст. Давалу, но подошедшими мусульманскими отрядами были выбиты и из этого селения, после чего отошли к разъезду Ширазлу, где были сосредоточены главные армянские силы. Войсками, расположенными в Ширазлу, были разгромлены соседние мусульманские селения Шидли, Халса, Овшар, Джаткран, Каралар, Кичик-Веди, Шихлар и часть сел. Али-Мамеда. Урожай в этих селениях был частью увезен, частью подожжен армянами, дома разрушены артиллерийским огнем. Перегруппировав свои части в сел. Иова и Камарле, армяне в пятый раз двинулись с трех сторон на Веди. Сосунский полк наступал со стороны Милли-Дараси и имел задачей, взяв сел. Чемекенд, идти на Веди с востока. Ванский полк должен был спуститься со стороны Агдамлара и атаковать северные позиции, а части I и II полков наступать с юго-запада. Наступление прикрывала артиллерия, которая бомбардировала селение учащенным огнем. Однако и это наступление потерпело неудачу. Колонны не могли согласовать своих действий и были разбиты каждая порознь. Потерпев неудачу и оставив на поле сражения более 4000 человек и много военного материала, армяне перешли к оборонительной позиции, избрав линию Агдамлар, Масумлу, Иова и монастырь Хорвираб на реке Араке, имея впереди позиции сторожевую охрану, с главной заставой на разъезде Ширазлу. В августе начались погромы мусульманских сел в Игдырском районе и Эчмиадзинском уезде. Всего было разгромлено более 60 селений. Мужское население этих сел было вырезано почти целиком, а красивые женщины уведены. Свои мероприятия командующий отрядом Дро объяснял “стратегическими обстоятельствами”, необходимостью “очищения тыла” во избежание возможного наступления турко-курдских частей.

Такая позиция руководителей войск заставила мусульман селений, соседних с уже разгромленными, восстать с оружием в руках, чтобы предупредить возможность неожиданного разрушения со стороны армянских стратегов. Первые столкновения произошли в сел. Верхний и Нижний Кархуны и Каракоюнлу, где обе стороны не могли сбить друг друга с занимаемых позиций. Лишь в Верхней Кархуне мусульмане отступили под огнем броневика. В этом районе армяне захватили все имущество мусульман, а также имеющееся продовольствие. В настоящее время, обе стороны занимают следующие позиции: армяне сел. Дашбурун, Каракоюнлу, Маркала, ст. Эчмиадзин — против ел. Шоллю-Демурчи, западнее сел. Гаджи-Эйляз, Нижний Шинковит по полотну ж. д. до ст. Улуханлу, по Джульфинской дороге до разъезда Имапшалу, по р. Занге до впадения в Араке и параллельно им стоят мусульмане.

Что касается до положения мусульман-беженцев, то оно, конечно, ужасное, — особенно свирепствуют среди них всякие болезни. Если к наступлению зимы они не будут размещены по селам и не будет помощи со стороны хлебом и одеждой, то им угрожает полная гибель. Настроение восставшего народа приподнятое и полное надежд. Везде идут одни и те же разговоры: присоединимся к Азербайджану, если он протянет нам руку, в противном же случае попросим турок принять нас под свое покровительство, но подчиняться армянам мы не будем и нет силы, которая могла бы отдать нас под власть Армении, лучше мы погибнем с оружием в руках. Таково настоящее положение в восставших районах.
 
 Профиль пользователя отправить личное сообщение  
Ответить с цитатой Наверх
Ravil_Lwowski
Тема сообщения:   СообщениеОтправлено: 25 Июля, 2007 г. - 18:04



Зарегистрирован: 24 Мая, 2007
Сообщений: 1239
Откуда : Lwow
djeda4 Прочитал я то что Вы пишите, стал копать интернет, мнеж нужно с фактами стооять у руля. Нашел к примеру это: http://www.vorkuta.ru/shado/Avia/Konflicts/arm.htm И понял что безполезно это дело, тут черт ногу сломит, а привык я разбиратся глубоко. Посему с Вашего позволения, я оставляю этот пост и дабы не раздувать конфликт между близкими для меня азербайджанским и армянским народом, я удалю предыдущие.
 
 Профиль пользователя отправить личное сообщение WWW ICQ 
Ответить с цитатой Наверх
djeda4
Тема сообщения:   СообщениеОтправлено: 25 Июля, 2007 г. - 18:06



Зарегистрирован: 19 Апреля, 2006
Сообщений: 27
Откуда : Za kordonom
кстати этот самый Беюк-Веди армяне шас переименовали в райцентр Арарат.

на територи так называемой армении вообще нет армянских топонимов. все были переименованы в совесткие годы армянами.
 
 Профиль пользователя отправить личное сообщение  
Ответить с цитатой Наверх
РинатПитерский
Тема сообщения:   СообщениеОтправлено: 25 Июля, 2007 г. - 18:13



Зарегистрирован: 12 Мая, 2005
Сообщений: 11502
Откуда : Алтын Урда
Ravil_Lwowski писал(а): › Вы хотите создать "глобус Татарстана". Я же ратую о мирном существовании разных народов, на равноправной основе, я Вам даже ссылку давал на значение слова "демократия".

О каком мирном существовании идет речь, если мусульман уничтожают в России и не дают открывать мечети, татарские школы, выбрать алфавит и другое?
Я честно скажу, я не перевариваю обрусивщих манкортов, думающих только как бы выпить и где бы посрать. Почитай историю. Равноправие блин. Как можно так низко упасть, чтобы плевать на свою нацию?

_________________
Татары - мусульмане!

Всемирный Исламский сайт: http://www.muslim-info.com/
 
 Профиль пользователя отправить личное сообщение Послать e-mail WWW  
Ответить с цитатой Наверх
Показать:     
Перейти к:  
Время в формате GMT + 3
Новая тема   Ответить
Предыдущая тема Версия для печати Войти и проверить личные сообщения Следующая тема
PNphpBB2 © 2003-2006 
.

Сайт принадлежит Санкт-Петербургской Общественной Организации "Общество Татарстан"
При копировании материалов сайта ссылка на сайт обязательна!